РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 26.06.2017, 16:39

Главная » Статьи » 1803-1806 "Нева" Лисянский Ю.Ф. » Лисянский Ю. Ф. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах

ЛИСЯНСКИЙ Ю. Ф. ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА КОРАБЛЕ "НЕВА" В 1803-1806 ГОДАХ. ГЛАВА 5
ЛИСЯНСКИЙ Ю. Ф. ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА КОРАБЛЕ "НЕВА" В 1803-1806 ГОДАХ.
 
ГЛАВА ПЯТАЯ
 
ПЛАВАНИЕ КОРАБЛЯ «НЕВА» ОТ ОСТРОВА СВ. ПАСХИ ДО ОСТРОВОВ МАРКИЗСКИХ И ВАШИНГТОНОВЫХ
 
Острова Фату-Гива [Футу-Гива], Мотане [Сан-Педро], Тоу-Ата [Фаху-Ата], Гоива-Гова [Гиваоа, Ла Доменика], и Фатугу [Футу-Хугу].— Обнаружение островов: Уа-Гунга [Уахуга], Нука-Гивы, Уа-Боа.— Имена вещей с жителями острова Нука-Гивы.— Посещение короля.— Описание королевского жилища.— Залив Жегауа.— Корабли «Надежда» и «Нева».
 
     Апрель 1804 г. За несколько миль от берега установился юго-восточный ветер. Поэтому мы питали надежду, что непременно будем пользоваться пассатными ветрами (85), и уже опять попали в тот климат, где царствует ясная и приятная погода. Но оказалось совсем не так. С 26 апреля ветры сделались переменными, а с 30-го дули северо-восточные до самых Маркизских островов (86). Из этого можно заключить, что в этой части света юго-восточный пассат не простирается столь далёко от экватора, как по восточную сторону Америки.
 
     В продолжение нашего плавания не случилось ничего достойного внимания, кроме того, что команда довольно хорошо отдохнула от трудов, понесённых около мыса Горн. Нередко сопутствовали нам тропические птицы и акулы. Последних мы ловили на уду. Они служили нам свежей и вкусной пищей.
 
     7 мая на самом рассвете увидели мы остров Фату-Гива в 30 милях [55 км] к западу. Он представился нам в виде трёх довольно ровных холмов. Облака сперва закрывали его вершины, но вскоре потом исчезли и позволили нам зарисовать вид острова. К востоку от северной оконечности лежит продолговатый плоский камень, который мы миновали в четырёх милях. Он должен быть опасен для судов, ибо находится на самом открытом месте и милях в одиннадцати от берега. Едва мы  прошли Фату-Гиву, как вдруг появился остров Мотане, который с одной стороны имеет обрывистый, а с другой покатый берег. Затем начали показываться по порядку Тоу-Ата, Гоива-Гова и Фатугу, Последний весьма приметен. Это не что иное, как высокий кругловатый камень, с небольшой изрытой оконечностью, которую мы обошли около 7 часов вечера. В полдень, находясь на параллели южной оконечности острова Мотане, я делал наблюдения на 10°00' ю. ш. Хотя на картах этот остров изображён меньше острова Фатугу, но на самом деле он вдвое больше. Мы довольно долго пробыли по восточную сторону всех упомянутых островов, для более обстоятельного и удобного их осмотра. Все они показались мне гористыми и утёсистыми, кроме Тоу-Ата, который местами положе прочих, но и на нём видны высокие хребты. Обойдя остров Фатугу, мы направили свой путь на северо-запад, а находясь между Фатугу и островом Уа-Гунга, легли в дрейф, чтобы во время ночи не пройти мимо чего-нибудь, достойного внимания.
 
     8 мая, приближаясь на рассвете к острову Уа-Гунга, мы обошли его с юго-западной стороны. Лишь только мы подошли к камням, лежащим у северо-западного мыса, погода вдруг сделалась непостоянной, а вскоре потом наступило совершенное безветрие. Хотя это и не было опасно, ибо с самого утра мы держались от берега не ближе 4 миль [7 км], весьма жаль, что такой случай совершенно не допустил нас описать этот остров. Во время приближения нашего к упомянутым камням, на западе появился остров Нука-Гива, а к юго-западу остров Уа-Боа. По сделанному сегодня наблюдению южная оконечность Уа-Гунга лежит под 8°56' ю. ш. Остров этот также довольно высок и, из-за множества находящихся на нём хребтов, неровен и неправилен. На юго-западной стороне есть несколько небольших заливов, где гребные суда могут удобно приставать. Для больших кораблей, кажется, можно считать годным только тот залив, который находится у самой южной оконечности острова, хотя впрочем и он не совсем закрыт от южных ветров. Подле него лежат небольшие острова, из которых один высокий и утёсистый, а другой плосковатый и покрыт зеленью.
 
     В долинах мы видели множество растений, посаженных руками человека, однако же, ни людей ни жилищ нигде не приметили. Лейтенант Гревс (Путешествие Ванкувера (87)). пишет, что на его корабле были многие из жителей острова Уа-Гунга, и называет их ласковыми и добродушными.
 
     После полудня дул северо-восточный ветер, почему мы и легли сперва на северо-запад, а в 6 часов вечера, находясь близ северного мыса острова Нука-Гивы, поворотили от берега.
 
     9 мая. С самой полуночи начали находить тучи, а около 3 часов на море установилось безветрие. Корабль несло к берегу Нука-Гивы,  но, к счастью, подул свежий ветер и помог отойти от берега. Около 9 часов, когда мы находились подле восточного берега острова, к нам пришла лодка с восемью островитянами. Приближаясь к кораблю, один из гребцов затрубил в раковину, а другой непрестанно махал белым лоскутом ткани. Приняв это за знак, что они не имеют против нас никаких неприязненных намерений, я приказал также махать с нашего корабля белыми платками и полотенцами, а напоследок мы вывесили белый флаг. Как только лодка приблизилась к кораблю и нами был подан знак островитянам на него взойти, то они вдруг бросились в воду и с помощью верёвок, спущенных за борт, влезли на корабль с величайшей проворностью. За всякую безделицу я давал им по ножу или по гвоздю, чем они были весьма довольны, а особенно первыми. Матросы, побуждаемые любопытством, обступили их отовсюду, однако же, это ни мало не мешало гостям непрестанно петь, плясать и прыгать различным образом. Между тем, они ни на минуту не переставали любоваться полученными подарками. Заприметив ещё четыре лодки, которые спешили к нам, я приказал удалиться всем островитянам, находившимся на корабле. Они исполнили это без малейшего ослушания, прыгая в воду один за другим. Лишь только к нам подъехали новые гости, то оставившие нас произвели ужасный крик и, показывая соотечественникам свои подарки, часто повторяли слово «кюана». На одной из лодок, на которой было пятнадцать гребцов, находился, повидимому, их старшина, ибо все прочие лодки были гораздо меньше и беднее. На ней была поставлена палка с пучком сушёных банановых листьев и небольшой лоскут ткани с небольшим четырёхугольным матом вроде опахала. Находясь под парусами, мне не хотелось быть окружённым множеством островитян, а потому я позволил войти на корабль только некоторым из них. Старшина, узнав об этом позволении, тотчас бросился в воду и влез на корабль. Взойдя на шканцы, он сел и подал мне привезённую с собою ткань. Я хотел было надеть на него пёстрый колпак, но он просил «коге», почему я дал ему ножик (полагая, что он того просил) и грош, вместо серьги. Один из офицеров показал ему зеркало, к которому старшина так пристрастился, что пришлось было с ним расстаться. Островитяне обходились с нами как со старинными своими знакомыми или друзьями. Они весьма честно меняли свои плоды и другие редкости и были так вежливы, что каждый из них, желая возвратиться на берег, просил даже у меня на то позволения. Я показывал им кур, которых они называли «моа», показывая знаками, что на берегу их много, так же, как и свиней, которых они называют «буага». Но, увидев козу и баранов, дивились им чрезвычайно, а потому мы и заключили, что этих животных на острове нет.
 
     Хотя ветер продолжался в это время самый слабый, однако же, идя всё утро к югу, я надеялся вечером стать на якорь в губе  Тай-о-Гайе. Но наставшая после полудня тишина принудила нас отдалиться от берегов на ночь, потому что погода казалась весьма непостоянной.
 
     10 мая с полуночи лил столь крупный дождь, что в короткое время можно бы было наполнить водою дюжину бочек. На самом рассвете мы подошли к южной оконечности Нуку-Гивы. Но так как ветер дул с юго-запада, то мы принуждены были направить свой путь к югу.
 
     Губа, из которой вчера приезжали к нам островитяне, лежит на восточной стороне острова, между северной и южной его оконечностью. Она показалась мне довольно обширной, но только ничем не защищена от восточных ветров. Спеша насколько возможно скорее достигнуть места своего назначения, я не имел времени послать гребные суда для обстоятельного осмотра губы, хотя жители весьма усердно просили нас остановиться, уверяя, что в Тай-о-Гайе нет ни свиней, ни овощей.
 
     Около 8 часов ветер повернул к северо-востоку, а поскольку и небо начало понемногу очищаться, то мы и направили свой путь к берегу, подходя к которому около 9 часов, увидели ялик корабля «Надежда». Каждый из вас при свидании со своими друзьями после семинедельной разлуки с ними, проявил чувства живейшей радости, а особенно узнав, что все они совершенно здоровы.
 
     К полудню мы вошли в губу, но так как ветер не допускал нас до надёжного якорного места, то мы принуждены были тянуться к нему на завозах (88). Я тотчас отправился к Крузенштерну на корабль «Надежда», где нашёл множество островитян и самого короля этой губы, который, как и все прочие, был совершенно обнажён, с той только разницей, что тело его испещрено было более всех и самыми мелкими узорами. Меня он особенно полюбил и дал мне имя Ту, обещая приехать на «Неву» с подарками. Кроме природных островитян, на корабле «Надежда», находились англичанин и француз, которые, живя долгое время между маркизцами, могли быть для нас весьма полезны. Возвратясь на свой корабль, я узнал, что король уже был у нас и привёз несколько бананов. Подходя ближе к якорному месту, мы были окружены множеством плавающих островитян. Иные из них имели при себе плоды, а другие приплыли без всего.
 
     11 мая на самом рассвете около корабля был слышен шум. Мы увидели до ста плавающих женщин. Они всеми способами старались получить позволение взойти на корабль.
 
     Около 7 часов утра начался торг кокосами, плодами так называемого хлебного дерева и разными редкостями, который и продолжался до полудня. В это время мы купили до двухсот кокосовых орехов, несколько плодов хлебного дерева и бананов, платя за семь кокосов, за связку хлебных плодов и за хорошую ветвь бананов по куску железного обруча, длиною в 4 дюйма [10 см]. В 8 часов приехал к нам на двух лодках король со своим дядей и прочими родственниками. Они привезли  с собой четырёх свиней, за которых просили находившихся у нас двух английских баранов. Но, получив отказ, увезли их с собою обратно, не согласясь взять за них топоры, гвозди и другие вещи. Желая одарить короля как можно лучше, я дал ему топор и несколько ножей, но его величество принял один только колпак и небольшой кусок пёстрой ткани. Такой отказ вызвал у меня некоторое сомнение, но вскоре потом я вышел из него, узнав от англичанина, что король, не имея чем отдарить меня, не хотел ничего взять. И в самом деле, он послал тотчас свою лодку на берег, которая через несколько минут воротилась с пятьюдесятью кокосами, за что я дал топор и три ножа дяде короля, привезшему эти подарки. Около этого времени прибыл на корабль ещё один из королевских родственников и променял нам небольшую свинью на петуха с курицей.
 
     В час пополудни наложил я табу (Значение слова табу будет объяснено подробно в другом месте. Здесь же его нужно понимать просто как запрещение), вывесив красный флаг, и мена товаров тотчас прекратилась. Как только команда отобедала, мена опять возобновилась.
 
     В похвалу островитян надо сказать, что мы пожаловаться на них не можем, так как они поступали весьма честно. Мы обыкновенно спускали с борта верёвку, за которую плавающий привязывал свои товары, а потом или сам взлезал наверх или же ему опускался обратно кусок железного обруча (обыкновенная наша плата). Получив его, каждый бросался в воду с радостью, считая себя счастливейшим человеком на свете.
 
     Сегодня положили мы другой якорь. Так как жара для матросов была тягостна, то я воспользовался нашими гостями. Я приказал позвать плававших островитян на корабль и поставил их на шпиль (89), я обещал им по старому маленькому гвоздю, если они будут прилежно вертеть. От этого обещания появилась у них чрезвычайная радость, и мы едва могли удержать их от беготни. По окончании работы каждый взял своё, спрыгнул в море с радостными криками. Королю весьма понравился мой попугай, за которого я мог бы получить двух свиней. Находясь в моей каюте, увидел он зеркало, от которого долгое время не отходил и, поворачиваясь поминутно, любовался самим собой. До сахара он был такой охотник, что беспрестанно просил его и ел по целому куску. После завтрака король, не простясь ни с кем, соскочил с корабля в воду и поплыл к берегу. Плавающий народ не оказывал ему ни малейшего уважения. Королевская свита оставалась еще на корабле. Каждый просил выбрить его, узнав, что бритвой это гораздо удобнее сделать, нежели раковиной. Желание их тотчас было исполнено, после чего они оставили нас, показав величайшее удовольствие от сделанного им угощения.  Между тем, я познакомился с англичанином Робертсом и склонил его помогать нам во время нашего пребывания здесь. Он остался на корабле ночевать с тем намерением, чтобы с рассветом ехать за водой.
 
     12 мая поутру опять не замедлили явиться к нашему кораблю островитяне, однако же, число их было наполовину меньше вчерашнего. Потому мы могли купить у них только пятьдесят кокосов и несколько редкостей. Около полудня приехал сам король и просил променять четырёх своих петухов на наших. Поэтому я дал ему одного бразильского за всех, брату же его уступил утку, за которую он мне привёз посредственной величины свинью. Он выпросил также и селезня, обещаясь привезти на другой день поросёнка. Такая мена была для меня весьма выгодна, а особенно потому, что я желал, чтобы эти птицы развелись на острове Нука-Гиве, где до того времени их никогда не было.
 
     Сегодня на нашем корабле случилось следующее происшествие. Я купил весло у одного островитянина, осматривая которое, мичман Берг уронил его нечаянно на голову королю, сидевшему на шканцах. От этого король упал и начал делать разные телодвижения, показывая, что получил сильный удар. Этот случай меня весьма встревожил. Берг, стараясь загладить свой неумышленный проступок, подарил королю кусок обруча около 4 дюймов длиной, отчего его величество тотчас вскочил и захохотал, показывая знаками, сколь искусно умел он притворяться. После обеда меня посетил Крузенштерн и между прочим рассказал, что король привозил к нему свинью, но так как на корабле все сидели в это время за обедом и никто не выходил наверх, то король рассердился и увёз её назад.
 
     Хотя этот случай казался с первого взгляда маловажным, однако же, он едва не произвёл дурных последствий. Некто из наших недоброжелателей, приехав на берег, распространил слух, будто бы король задержан на корабле «Надежда» и сидит в оковах за то, что не согласился подарить привезённую им свинью. При этом возмутился весь залив. Множество островитян окружили наш баркас, который только что был налит водой. Они грозили Робертсу лишить его жизни. Робертс всячески старался уверить их в несправедливости распространённого слуха. Однако же всё было тщетно, пока сам король приехала к толпе, не уверил её, что он не видал ни от кого никакой обиды. Это известие, хотя и сильно нас огорчило, но нечего было делать, и надлежало вооружиться терпением.
 
     13 мая. Происшествие, случившееся вчера на берегу, не только не удержало нас от вторичной отправки баркаса за водой; но и сами мы решились посетить короля в его жилище. В 8 часов мы вышли на берег со всеми теми офицерами, которые в это время не были заняты по службе, и с десятью вооружёнными матросами. Всех же нас было около 30 человек, Выйдя на берег и имея при себе Робертса переводчиком,  мы пошли сперва по взморью, а потом сквозь рощи кокосовых орехов и хлебных деревьев. Миновав несколько бедных хижин, мы прибыли, наконец, к дому королевского брата. Но поскольку мы несколько утомились от дальней дороги, то, расставив стражей, принуждены были остановиться для отдыха. Народ, который шёл за нами толпой, стеснился было вокруг нас, но Робертс приказал им стоять подальше. Приказание это они исполнили без всякой обиды. Отдохнув немного, мы продолжали свой путь попрежнему. Но так как нужно было проходить вброд несколько ручейков, а тропинка, по которой мы пробирались, была узка и грязновата, то дорога показалась нам весьма затруднительной и доказывала, что нукагивцы невеликие охотники до чистоты. Войдя в королевский двор и расположив своё войско, мы вступили в жилище, или, лучше сказать, в беседку, стоящую на каменном основании. Она сделана из шестов, которые сзади стояли перпендикулярно, а в передней стене положены горизонтально. Двери сделаны посредине, шириной в 5 футов [1,5 м], а вышиною около 3 футов [1 м] и разделены вдоль брусом. Прилегающее к стене отделение беседки устлано травой и тонкими рогожами для сна и сиденья. Крыша сделана из листьев хлебного дерева, построена скатом. Стены увешаны посудой, сделанной весьма искусно из колабашей (Колабаш — род тыквы, растущей на дереве. Он растёт разными фигурами и имеет кожу гораздо толще обыкновенной тыквы, а, потому из него весьма удобно делается посуда всякого рода), каменными топорами, копьями и булавами, а потолок — военными доспехами. В переднем углу стояли барабаны, или, лучше сказать, длинные, но узкие кадушки, сверху обтянутые кожей, и производящие унылый звук.
 
     Мы нашли тут короля, королеву, их дочь и сына с несколькими родственниками и приближёнными. Между ними находилась также молодая женщина, которая почитается богиней острова. Из всего её обхождения можно было тотчас приметить, что она старается во всём соответствовать оказываемому ей почтению. Одарив всю королевскую фамилию ножами, ножницами, зеркалами, набойкой и прочими мелочами, мы распрощались с ней. При выходе Робертс показал мне дитя королевского сына, почитаемое островитянами также за божество, которое держал дядя на своих руках. Я желал, чтобы его поднесли ко мне поближе, но мне ответили, что сделать это никак нельзя, ибо на место, где живет дитя, наложено табу. Я тотчас подошёл к младенцу сам и покрыл его тонким холстом. Тогда пришла к нам и вся королевская фамилия, но из народа ни один человек не смел приблизиться.
 
     Осмотрев как само жилище короля, так и пристроенные к нему здания, из которых одно служит вместо столовой, а другое кладовой для хранения разных хозяйственных вещей и припасов, мы пошли в дом к Робертсу. 
 
     Дорога от королевского дома идёт по горе, с которой можно видеть залив и разные насаждения, находящиеся в долинах. Жилище Робертса было не так обширно, как у других знатнейших жителей острова, однако же, оно было окружено довольно большим количеством кокосовых, хлебных и других плодовых деревьев. Отдохнув немного в его доме, мы пошли на кладбище. Тут находится несколько весьма грубо вытесанных статуй, означавших место могил. Один труп лежал просто на деревянной толстой доске на высоких шестах, а сверху был покрыт сделанной из листьев крышей. Повидимому, он лежал уже весьма давно, ибо, кроме костей, ничего не осталось. Более всего обратил моё внимание один памятник, поставленный недавно умершему жрецу. Он сделан из кокосовых листьев, довольно хорошо сплетённых наподобие беседки. В середине находится возвышение, а перед ним жертвенник из тех же листьев, которые своей зеленью радуют взор. По кладбищу разбросано множество кокосовых корок, которые мешали нам ходить. По указанию Робертса, они разбросаны островитянами нарочно и являются жертвоприношением умершим. На голове одного истукана лежал целый кокосовый орех.
 
     К нашим судам мы возвратились по другой дороге и заходили в разные дома островитян. Все они построены одинаковым образом и не только не отличаются от королевского, но иные из них даже красивее и чище.
 
     Множество островитян непрестанно следовали за нами, без всякого оружия, имея при себе разные вещи, которые они желали променять нам на железо, ножики и другие безделицы. Мы накупили множество тканей, оружия, украшений и тому подобного.
 
     По прибытии нашем к берегу, квартирмейстер корабля «Надежда» уведомил Крузенштерна, что во время его отсутствия оторвался у катера якорь, который отыскать он никак не мог. После внимательного осмотра кабельтова (90) мы удостоверились, что островитяне отрезали его полученными от нас ножами.
 
     Лишь только взошёл я на корабль «Нева», ко мне явился король с каменным топором, который отдал нам за железный топор. Спустя несколько минут он опять возвратился и просил меня променять такой же топор на свинью. А так как король пожаловал к нам в такое время, когда мы были за столом, то его величество, по моему приглашению, сел вместе с нами обедать. Оладьи с мёдом ел он с большим удовольствием, а рюмки с портвейном выпивал досуха, хотя и морщился. По окончании обеда наш гость отправился в своё жилище уже навеселе.
 
     14 мая. Поутру пришёл от королевы нарочный сказать мне, что если я пришлю своё гребное судно, то она со своими родственницами охотно посетит наш корабль «Нева», прибавив, что на лодках островитян ездить ей запрещено. Это сделано, кажется, для того, чтобы неприятель не мог увезти столь знатных особ. Я тотчас отправил к берегу ялик и перед полднем имели мы удовольствие видеть на своём корабле королеву, её дочь, невестку и племянницу. Мы угощали их по возможности и, одарив, отправили всех назад.
 
     Как сама королева, так и другие были покрыты жёлтой тканью и намащены кокосовым маслом, которое хотя и придаёт телу большой лоск, но пахнет весьма неприятно.
 
     Молодые женщины все недурны, а особенно невестка, или мать того ребёнка, которого островитяне почитают божеством. Она дочь короля владеющего заливом Гоуме, и называется Ана-Таена. Между её отцом и свёкром происходила почти непрестанная война как на суше, так и на море. Но с того времени, как сын короля Катонуа женился на дочери короля залива Гоуме, война на море прекратилась, потому что невеста привезена была по воде. Если, по каким-либо неприятным обстоятельствам, она принуждена будет оставить мужа и возвратиться к родителям, то война, которая продолжается ныне только на суше, может возобновиться и на воде. Напротив, если она умрёт в этой долине, то последует вечный мир. Этот договор так понравился островитянам, что все они единодушно признали виновницу общего покоя за богиню и, сверх того, положили почитать и детей её божествами.
 
     Лишь только гости наши уехали, королевский брат привёз к нам свинью за полученный им топор, а поросёнка с целой лодкой кокосовых орехов — за одного селезня. Я очень доволен, что имел случай оставить на острове утку и селезня, которые, принеся нам прибыль, конечно, не будут бесполезны и своим новым хозяевам.
 
     15 мая. Желая как можно более запастись съестными припасами, я и Крузенштерн, взяв с собой некоторых офицеров, поехали в небольшой залив Жегауа, находящийся около 3 1/2 миль [6 км] к западу.
 
     Лишь только мы показались, как жители окружили нас со всех сторон, мужчины с плодами и уборами, а женщины с разными растениями. Выйдя на берег, мы прямо пошли в королевский дом, где позавтракали и отправились осматривать местоположение губы.
 
     Хотя в короткое время мы успели выменять до 60 ветвей бананов, но свиней, которых впрочем здесь довольно много, достать никак не могли. Король сперва обещал променять борова на топор, но после передумал. Правда, торговля наша была неудачна, однако же, мы не могли считать эту поездку бесполезной. Напротив того, она доставила нам случай осмотреть и описать небольшую, но прекраснейшую гавань, которая защищена от всех ветров. Вход в неё несколько узок. Но так как перед ним не более 21 сажени [38 м] глубины, то, в случае безветрия или противных ветров, он весьма удобен для верпования (91), а при южном ветре в том не будет никакой нужды. У самых берегов эта гавань довольно глубока, особенно с южной стороны. Саженях в тридцати пяти от  песчаной вершины глубина её 2 1/2—3 сажени [4,5—5,5 м], чем же дальше, тем она становится глубже. При входе в неё есть небольшое селение и прекрасная речка, которую я назвал Невкой.
 
     16 мая, запасшись необходимым количеством кокосов и других растений, мы весь день готовились к продолжению предстоящего нам пути. Робертса, за оказанные им во многих случаях полезные для нас услуги, я наградил холстом, железом и прочими нужными вещами, кроме пороху, хотя он и весьма убедительно его просил. Мной положено было за непреложное правило не оставлять островитянам ни малейшего количества этого губительного вещества. Он получил ещё от меня множество разного рода семян европейских растений, которые могут быть полезны как для самих жителей, так и для приезжающих к ним.
 
     17 мая в 5 часов поутру мы начали сниматься с якоря, а около 9 часов были уже под парусами. Ветер дул с берега, и потому мы несколько отошли от якорного места, но вскоре потом он совсем переменился. Ожидая такой перемены ветров, которая при наличии гор, окружающих залив, бывает почти беспрестанно, я велел заблаговременно приготовить катер с верпом и ялик для буксира. Видя, что, при всём нашем старании продвигаться вперёд, наш корабль тащило в противоположную сторону, мы должны были тянуться на завозах. В это время сильное течение воды влекло к берегу корабль «Надежда», шедший впереди нас, так что буруны показывались у него под кормой. Это обстоятельство заставило меня, оставив свои завозы, послать немедленно катер в помощь «Надежде». Когда он к нам возвратился, то я приказал завести три кабельтова на ветер, а к вечеру, поставив марсели, вышли мы в море при вихре с дождём.
 
     Перед этим посетил меня в последний раз король. Он шутил на счёт бывших у нас за три дня перед тем посетительниц, не исключая и своей жены, уверяя, что все они чрезвычайно довольны нами, а особенно богиня, которой я подарил золотой шнурок на шею. В это время оторвался бочёнок, привязанный, вместо томбуя (92), к верпу, по которому мы тянулись. Тотчас отправлена была лодка за водолазом, но еще до его прибытия мы зацепили за кабельтов кошкой (Кошкой называется небольшой четырёхлапый якорь с крюками, употребляемый для вылавливания чего-нибудь, находящегося в воде) и вытащили его. Король, весьма довольный нашим приёмом, распрощался с нами обыкновенным образом, т. е. не говоря никому ни слова, и отправился домой со всей своей свитой.
 
     В 10 часов вечера, удалясь от берега около 3 миль [5,5 км], мы легли в дрейф для подъёма гребных судов и для ожидания корабля «Надежда», который оставался еще на якоре.
 
     Я было забыл упомянуть о ракетах, которые были пущены вчера вечером с тем намерением, чтобы узнать, за что сочтут их островитяне. Король уверял меня, что народ приведён был ими в чрезвычайное изумление, и сколько Робертс ни старался уверить их, что ракеты пущены были только для того, чтобы повеселить их, все бывшие тогда на берегу перепугались до смерти. Как только появился огонь, они заключили, что эти ракеты — звёзды, которые мы могли выпускать когда и куда хотим, и что они, не исчезая в воздухе, возвращаются к нам опять.
 
 
     Комментарии

     85 Пассаты — постоянные ветры в тропических областях северного и южного полушарий. В северном полушарии они имеют северо-восточное направление, в южном — юго-восточное.
 
     86 Маркизские острова — архипелаг вулканических островов в восточной части Полинезии. Расположены между 7°51' и 10°33' ю. ш. и на 140° з. д. Состоят из двух групп — северной, называемой Вашингтоновыми островами (см. примечание 93), и юго-восточной, в которую входят острова Гиваоа (Ла Доменика), Футу-Гива, Фяху-Ата, Мотане (Сан-Педро) и Футу-Хуту.
 
     87 Джордж Ванкувер (1758—1798) — известный английский мореплаватель и путешественник, сотрудник Кука, сопровождавший его во втором и третьем кругосветном путешествиях. После смерти Кука принял начальство над его экспедицией и довел её до конца. С 1790 г. в течение ряда лет произвёл совместно с испанцем Квадрой, а далее самостоятельно, обследование и описание западного побережья Северной Америки от Калифорнии до Аляски. Целью путешествия было открыть проход из Тихого океана в Атлантический. Во премя этого путешествия В. побывал в русских факториях на побережье северо-западной Америки. Путешествие Ванкувера описано им в книге «Voyage of Discovery to the North Pacific Ocean and round the World in 1790—1795 under captain Georg Vancouver» (1798).
 
     88 Тянуться на завозах — итти по завозу. При этом на известном расстоянии впереди судна опускается якорь, к которому затем судно подтягивается и, таким образом, продвигается вперёд.
 
     89 Шпиль — особый ворот для вытягивания якорных цепей и других тяжёлых работ по тяге тросов и цепей.
 
     90 Кабельтов — трос особой свивки (не путать с морской мерой длины).
 
     91 Верпование — передвижение судна при помощи завоза верпа (небольшой якорь).
 
     92 Тамбуй — металлический или деревянный поплавок, служащий для указания места отданного якоря.
 
Источник: Ю. Ф. Лисянский. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах. М. ОГИЗ. 1947

Продолжение
 


Источник: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Reisen/XIX/1800-1820/Lisjanskij/text12.phtml?id=5121
Категория: Лисянский Ю. Ф. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах | Добавил: alex (05.05.2013)
Просмотров: 173 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz