РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 22.09.2017, 03:45

Главная » Статьи » 1803-1806 "Нева" Лисянский Ю.Ф. » Лисянский Ю. Ф. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах

ЛИСЯНСКИЙ Ю. Ф. ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА КОРАБЛЕ "НЕВА" В 1803-1806 ГОДАХ. ГЛАВА 8
ЛИСЯНСКИЙ Ю. Ф. ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА КОРАБЛЕ "НЕВА" В 1803-1806 ГОДАХ.
 
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
ОПИСАНИЕ САНДВИЧЕВЫХ [ГАВАЙСКИХ] ОСТРОВОВ, ОСОБЕННО ОСТРОВА ОВИГИ
 
     Июнь 1804 г. Сандвичевы острова открыты капитаном Куком в 1778 году. По мнению некоторых, они уже в 1542 году были известны Испании, но испанцы, стремясь тогда единственно к открытию драгоценных металлов, считали нужным скрыть их настоящее положение. Однако же неоспоримо и то, что Европа до конца восемнадцатого столетия не имела ни малейших сведений об этом важном архипелаге. Его составляют следующие острова: Овиги [Гаваи], Мове [Мауи], Тугурова [Каулауи], Ренай [Ланаи], Тороту [Молокаи], Вагу [Оау], Отувай [Кауаи], Онигу [Ниау], Оригоа, Тагура, Мороки (110). Из них три последних по своим малым размерам могут быть помещены в числе больших камней. Они занимают пространство от 18°54' до 22°15' с. ш. и от 154°50' до 160°31' з. д. (111).
 
     Этот архипелаг, во время открытия его капитаном Куком, принадлежал трём разным владельцам, а теперь разделяется на два главных владения, из которых первое составляют Отувай, Оригоа и Тагура, а второе — все прочие, лежащие к югу острова. Отуваем владеет ныне Тамури, а Овигой — Гаммамея (112).
 
     Последний, по всем собранным мной сведениям, почитается человеком весьма храбрым и редких дарований. С самого начала своего вступления во владение принадлежащими ему островами он всячески старался заслужить себе доверие у европейцев, а потому корабли пристают к его островам не только без всякого опасения, но и в совершенной надежде, что они будут приняты благосклонно и снабжены всеми потребными для мореплавателей запасами. От такого поведения он и сам получает большую пользу, ибо приходящие европейские корабли доставляют ему множество вещей, нужных или полезных для общежития. Его войско доведено до такого состояния, что может почитаться непобедимым между островитянами Южного моря (113). За десять лет до правления Гаммамеи железо на Сандвичевых островах было столь редко, что малый его кусок считался лучшим подарком, но ныне никто на него смотреть не хочет. Гаммамея успел завести небольшой арсенал. Имеет при себе до пятидесяти европейцев, которые частью составляют его совет, а частью управляют войсками. Соединённые Американские Штаты снабжают его пушками, фальконетами, ружьями и другими военными снарядами, а потому все эти вещи для островитян уже не удивительны.
 
     Короли Сандвичевых островов имеют самодержавную власть. Их владения хотя и считаются наследственными, однако же, редко случается, чтобы после смерти короля не имел притязаний сильнейший. Гаммамея сам вступил во владение насильственным образом по смерти Тайребу. Сперва он разделил Овиги с сыном покойного короля, а потом захватил и весь остров. После короля первую власть имеют здесь нуи-нуи-эиры. Некоторые из них так сильны, что почти не уступают и самим своим правителям.
 
     Военные силы королевства составляют все островитяне, могущие носить оружие. Каждый островитянин с самых юных лет приучается к воинским подвигам. Король, отправляясь в поход, приказывает всем или только некоторым из своих нуи-нуи-эиров (вельмож) следовать за собою с их подданными. Кроме этой, так сказать, милиции, король содержит ещё небольшую гвардию, составленную из самых искусных ратников, которая всегда находится при нём. Гаммамея с помощью европейцев построил себе несколько шхун от 10 до 30 тонн и вооружил их фальконетами.
 
     Поскольку определённых законов здесь совсем нет, да и понятия о них не имеется, то сила заступает место права. Король, даже по одной своей прихоти, может каждого подвластного ему островитянина лишить жизни. Такая же власть предоставлена и всякому начальнику в управляемой им области. Если эти князьки поссорятся между собой, то свои распри решают или не обращаясь ни к кому, или жалуются иногда в причинённых обидах королю, который на принесённые ему жалобы обыкновенно даёт следующий ответ: «прекратить ссору оружием». Когда какой-либо нуи-нуи-эиры нанесёт королю оскорбление, то последний посылает гвардию или убить или привести к себе виновного. В случае же ослушания, если преступник силён и имеет многих приверженцев, междоусобная война бывает неминуема.
 
     Для описания нравственности жителей этих островов довольно будет привести в пример два происшествия, случившиеся по прибытии Юнга на Овиги. Первый из них следующий. Один островитянин съел кокос в запрещённое время, или табу, за что ему надлежало лишиться жизни. Кто-то из европейцев, услышав о столь странном обыкновении и желая спасти несчастного, просил короля пощадить его. Но тот, выслушав все доказательства чужестранца с большим вниманием, отвечал, что Овиги не Европа, следовательно, должна существовать и разница в наказаниях. Виновный был убит.
 
     Второй случай. Король дал Юнгу землю с некоторым числом людей. В одном из принадлежавших ему семейств находился мальчик, которого все любили. Отец его поссорился со своей женой и решился с ней развестись. При этом вышел спор, у кого должен остаться сын. Отец сильно настаивал оставить его при себе, а мать хотела взять с собой. Напоследок отец, схватив мальчика одной рукой за шею, а другой за ноги, переломил ему спину о своё колено, отчего несчастный лишился жизни. Юнг, узнав об этом варварском поступке, жаловался королю и просил наказать убийцу. Король спросил Юнга: «Чей сын был убитый мальчик?» Получив ответ, что он принадлежал тому, кто его умертвил, он сказал: «Так как отец, убив своего сына, не причинил никому другого вреда, то и не подвергается наказанию». Впрочем, он дал знать Юнгу, что он имеет полную власть над своими подданными и если хочет, то может, без всякого сомнения, лишить жизни того, на кого пришёл жаловаться.
 
     По этим двум примерам можно судить и о прочих нравах гавайцев. То, что во всей Европе было бы сочтено за самый малейший проступок, на острове Овиги наказывается смертью, жестокое же и варварское дело остаётся без всякого внимания, а иногда оно считается даже справедливым.
 
     Все здешние гражданские и духовные постановления заключаются в табу. Это слово имеет разный смысл, но собственно означает запрещение. Король волен наложить табу на всё, на что только пожелает. Однако же есть и такие табу, которые он сам непременно должен исполнять. Последние установлены издревле и наблюдаются с уважением и строжайшей точностью. Самое большое из них называется макагити, или 12-й месяц года. Кроме того, каждый месяц, исключая ойтуа, или 11-й, имеет по четыре табу. Первый именуется огиро, или 1-й день, второй мугару, или 12-й, третий орепау, или 23-й, а четвёртый окане, или 27-й. Табу огиро продолжается три ночи и два дня, прочие же по две ночи и одному дню. Эти табу могут считаться духовными, прочие же все светские или временные и зависят от короля, который объявляет их народу через жрецов.
 
     Табу макагити походит на наши святки. Целый месяц народ проводит в разных увеселениях: песнях, играх и примерных сражениях. Король, где бы он ни находился, должен сам открыть этот праздник. Перед восходом солнца он надевает на себя богатый плащ (Одеяние, или покрывало, украшенное красными и жёлтыми перьями. Его подробное описание помещено уже во многих других путешествиях) и потом на одной, но чаще на нескольких лодках отъезжает от берега, приноравливаясь так, чтобы вместе с солнечным восходом опять пристать к нему. Для встречи короля назначается один из сильнейших и искуснейших ратников. Во всё время плавания он следует по берегу за королевской лодкой. Как только она пристанет, и король, выходя на берег, сбросит с себя плащ, этот ратник, находясь не далее 30 шагов, изо всей силы бросает в него копьё, которое король должен или поймать, или быть убитым, ибо в этом случае, как говорят, нет ни малейшего потворства. Изловив копьё, король оборачивает его тупым концом кверху и, держа под мышкою, продолжает свой путь в геяву, или главный храм богов. Это служит народу знаком к открытию праздничных забав. Повсюду начинаются примерные битвы, и воздух мгновенно наполняется летающими копьями, которые для этого нарочно делаются с тупыми концами. В продолжение макагити всякое наказание прекращается.
 
     Этот обряд островитяне соблюдают с такой строгостью, что если бы кто вздумал напасть на какую-либо отдалённую королевскую область или на принадлежащую кому-нибудь из вельмож землю, то никто из них не может оставить места, где он проводит праздник. Некто советовал нынешнему королю отменить это празднество, указывая, что он каждый год должен подвергать свою жизнь явной опасности без всякой пользы. Но Гаммамея с надменностью отвечал, что он столь же искусно умеет ловить копьё, сколь самый искуснейший из его подданных бросает его, и, следовательно, ничего не опасается.
 
     Время у сандвичан разделяется следующим образом. Год состоит из двенадцати месяцев, а каждый месяц из тридцати дней. Дни делятся не на часы, но на части, например: восход солнца, полдень и заход. Время между солнечным восходом и полднем, а также между полднем и заходом оолгаца опять делится на две части. Год начинается с нашего ноября.
 
     Жители Сандвичевых островов признают существование добра и зла. Они верят, что после смерти будут иметь лучшую жизнь. Их храмы наполнены идолами, как у древних язычников. Иные из них представляют божество войны, другие — мира, иные — веселья и забав и прочее. В жертву приносят плоды, свиней и собак, из людей же убивают в честь своих богов одних только пленников или возмутителей спокойствия и противников правительства. Это жертвоприношение более относится к политике, нежели к вере. Здешнее духовенство к своему званию приготовляется с самого детства. Во время табу оно даёт наставления народу. Здесь есть также особая секта, последователи которой утверждают, что они своими молитвами могут испросить у богов власть убить всякого, кого только пожелают. Эта нелепая секта называется когунаанана, и, как кажется, члены её с самого детства учатся многим хитростям и обманам. Когда кто-нибудь из них вздумает сделать эту безбожную молитву, то стороной даёт о том знать жертве своей варварской злобы. Этот бедный человек, по своему слепому суеверию, которое у гавайцев выходит уже из всяких пределов, узнав о молитве, произносимой ему на погибель, лишается ума и чахнет или убивает самого себя. Немудрено, если при этом случае упомянутые изверги употребляют ещё что-нибудь другое. Впрочем, родственники несчастного человека, доведённого до самоубийства, имеют право нанять кого-нибудь из вышеуказанных собратий, чтобы он своей молитвой отомстил злодею. Однако же еще никогда не случалось, чтобы хоть один из их сообщников лишился от того жизни или, по крайней мере, ума.
 
     Геяву, или храм сандвичан, не что иное, как открытое четырёхугольное место, огороженное кольями, на одной стороне которого находятся статуи, поставленные полукругом на небольшом приступке. Перед этой толпой идолов стоит жертвенник, также из шестов. По сторонам палисада находятся истуканы, представляющие также разных богов. При входе стоит обыкновенно большая статуя. Истуканы сделаны самым грубым образом и без всякой соразмерности. У многих из них головы втрое более туловища, которое ставится на столб. Иные без языков, другие с языками, но в несколько крат больше природных. У одних на голове поставлены разные чурбаны, а у других рты прорезаны далее ушей.
 
     Выше было упомянуто, что островитяне приносят в жертву своим идолам также мятежников и пленных. Это варварское жертвоприношение производится следующим образом: если мятежник или пленный принадлежит к знатному роду, то вместе с ним убиваются от 6 до 20 его сообщников, смотря по состоянию виновного. В большом капище на этот случай приготовляется особенный жертвенник с множеством кокосов, платанов и кореньев. Убитых сперва палят огнем, а потом кладут на плоды, начальника в середине, а товарищей и помощников по обеим сторонам, ногами к главному божеству войны и в некотором расстоянии друг от друга. Между ними помещают свиней и собак. В таком положении они остаются до тех пор, пока тела сгниют. Тогда головы принесённых в жертву насаживаются на палисад капища, а кости кладутся в нарочно для того приготовленное место. Об этом рассказывал мне через переводчика главный жрец большого капища в Карекекуи. Но Юнг уверял меня, что этот рассказ не совсем верен. По его словам, особенных жертвенников в этом случае никаких и никогда не делается, а тела кладутся ничком просто на землю, так что руки одного лежат на плечах другого, и к идолам головами. Трупов не обжигают огнём, и собак также не приносят в жертву, кроме только тех случаев, когда моления идолам делаются о женщинах, ибо у гавайцев собаки почти исключительно принадлежат этому полу. Юнг рассказывал мне, что с окончанием этого обряда налагается табу, называемое гайканака, на десять дней, по истечении которых головы убитых людей накалываются на ограду капища, а кости, составляющие руки, ноги и бёдра, кладутся в особое место, всё же прочее сжигается. Я не могу решить, который из этих рассказов вернее. Кажется, что Юнг, живя долгое время между островитянами, мог бы приобрести ясное понятие о жертвоприношениях гавайцев.
 
     Похороны на острове Овиги совершаются с неравной пышностью, смотря по состоянию людей. Бедные обвёртываются в простую ткань и погребаются у берегов или в горах. Ноги умершего загибаются так, что пятками достают до самой спины. Напротив того, знатных людей одевают в богатое платье и кладут в гробницу, вытянув руки умершего вдоль туловища. Потом тело ставится в особо для него построенный домик, где остаётся до тех пор, пока совершенно истлеет. После этого кости собираются в скелет и кладутся в особое место. В честь умершего вельможи убивают до шести самых любимейших его подданных. Но самый лютый и бесчеловечный обряд совершается после смерти короля. В два первых дня после его кончины умерщвляется по два человека. Потом строится домик, куда ставится покойник, одетый в самую великолепную одежду, какую только можно иметь на этом острове. Во время постройки домика убивают ещё двух человек. После истления королевского тела приготовляется другое здание, причём опять два человека лишаются жизни. На это второе кладбище переносятся королевские кости и одеваются снова, первое же платье истлевает вместе с трупом. По происшествии некоторого времени созидается храм в честь умершего владетеля, и приносятся в жертву ещё четыре человека. Королевские кости, перенесённые в это последнее место, составляются так, чтобы скелет походил на сидящего человека или имел бы такое положение, в котором младенец бывает в утробе матери. Наконец, кости одеваются в третий раз, и в таком состоянии оставляют их навсегда. После смерти короля все его подданные ходят нагие и на целый месяц предаются распутству. В продолжение этого времени мужчина может требовать от всякой женщины, чего только пожелает, и ни одна из них, даже сама королева, не смеет отвергнуть его требования.
 
     Подобная нелепость бывает и после смерти здешних вельмож, но не так долго, да и то в одном только владении покойною. Об этом я узнал также от вышеупомянутого жреца. Юнг и это известие во многом нашёл неверным. Он утверждал следующее: 1) гробов здесь никаких нет, и кости большею частью вынимаются из рук, ног и бёдер, всё же прочее сжигается вместе с остатками тела покойника; 2) общение мужчин с  женщинами продолжается только несколько дней, исключая молодых людей, которые иногда забавляются и долее; 3) после кончины короля и знатных вельмож умерщвляются только те, кто еще при жиани покойника клянётся умереть с ним вместе. Они содержатся гораздо лучше прочих подданных.
 
     Которое из этих мнений справедливее, решить невозможно, не будучи очевидцем этого обряда. Я заметил только одно несходство в рассказе жреца о королевском погребении. По уверению его, кости каждого умершего владетеля должны навсегда оставаться в геяву, т. е. нарочно для этого построенном капище. Напротив того, мне показывали в одном утёсе пещеру, в которой лежат кости их владетелей, до последнего, Тайребу. Может быть, они переносятся туда по истечении некоторого времени, или в этой самой пещере делается для каждого умершего короля особое отделение, которое также называется геяву.
 
     Печаль об умершем выражается выбиванием себе передних зубов, острижением волос и царапанием тела до крови в разных местах. После смерти вельможи каждый из его подданных выбивает себе по одному переднему зубу, так что если бы случилось ему пережить многих своих господ, то под конец непременно он остался бы без зубов. Хотя этот странный обычай здесь введён не весьма давно, но исполняется везде с большой точностью.
 
     Сандвичане среднего роста, цвет тела имеют светлокаштановый, лицом различны. Многие из мужчин походят на европейцев. В женщинах же есть что-то особенное. Они круглолицые, нос почти у каждой из них плосковатый, глаза чёрные, а удивительнее всего, что они весьма сильно походят одна на другую. Волосы у обоих полов чёрные, прямые и жёсткие; мужчины подстригают их разным образом, но самый употребительный состоит в том, чтобы волосы были обрезаны наподобие римского шишака. Женщины же остригаются довольно коротко, оставляя спереди ряд волос дюйма в 1 1/2 [сантиметра в 3,5]. Остальные волосы каждый день после обеда намазываются известью, составленной из коралла, отчего они получают беложелтоватый цвет. Почти то же самое делают иногда и мужчины с волосами, представляющими как бы перо у шишака. При виде их можно подумать, что островитяне имеют от природы двухцветные волосы.
 
     Сандвичане, вопреки почти всем островитянам Тихого океана, ничем не намазывают своего тела и не прокалывают ушей. Серьги я заприметил только у одного отувайского короля. На руке они носят запястья из слоновой или из какой-либо другой кости. Женщины иногда украшают свои головы венками из цветов или из разноцветной шерсти, выдёргивая её из сукон, привезённых к ним европейцами. Что же касается до прочего одеяния, то оно состоит из куска ткани длиной 4 1/2 аршина [около 3 м], а шириной около 1/2 аршина [35 см] или немного шире. Первым опоясываются мужчины, а последним обвёртываются по пояс женщины. В холодную погоду они накидывают на плечи четырёхугольный кусок толстой ткани, сложенной в несколько раз, которая служит им вместо шубы. В обыкновенное время как богатые, так и бедные одеваются одинаковым образом, но в праздники или в каких-либо особенных случаях первые наряжаются в плащи из перьев, которые вместе с шлемами и веерами представили бы великолепное зрелище и во всяком европейском театре. При всём том они великие охотники до одежды европейцев. Поношенные рубахи, фуфайки или сюртуки можно променивать у них с большой выгодой на продукты и прочие вещи. Мы наделили их платьем, которое по своей ветхости для нас уже совсем не годилось, но островитяне ему были чрезвычайно рады, и многие из них приезжали к кораблю, имея на себе наши обноски. Хотя предшествовавшие нам мореплаватели утверждают, что сандвичане склонны к воровству, но я за ними ничего подобного не приметил. Хотя на корабль «Нева» пускали мы их понемногу, однако же, при этом они могли бы что-нибудь украсть.
 
     Каждый день подъезжало их к нам для торга человек до тысячи, однакож, кроме честности, мы от них ничего не видели. Впрочем, скоро они сделались величайшими барышниками. При торге они так между собою согласны, что твёрдо удерживают цену на продаваемый ими товар. Если кому случится что-нибудь выгодно продать, то это в одно мгновение узнают по всем лодкам, и каждый из них за подобную вещь просит ту же цену. Железо, бывшее здесь в прежние времена в большой цене, ныне не стоит почти ничего, кроме одного полосового, которое островитяне берут довольно охотно. Лучшими же вещами считались: простой холст, набойка, ножницы, ножики с красивыми черенками и зеркала. За куски обручей, за которые на острове Нука-Гиве мы получали от 6 до 10 кокосов или по 2 ветви бананов, в Карекакуи могли мы достать только самые маловажные вещи.
 
     На Овиги в течение минувших десяти лет много переменилось, и всё сделалось дороже прежнего. Причину такой дороговизны надо приписать судам Соединённых Штатов, которых в одно лето приходит до восемнадцати, чтобы запастись всеми нужными продуктами на остальное их плавание.
 
     Насколько показались мне хорошими маркизские дома, настолько же сандвичские не понравились. Последние строятся, кажется, совсем не по климату, ибо походят на наши крестьянские амбары, с той только разницей, что крыша на них делается выше, а стены, напротив того, весьма низки. Редкие из них имеют окна, да и то самые малые, а большая часть из них делается с одной только дверью, с рамой, подобной нашим слуховым окнам, в которую едва можно пролезть. Пол устилается сухой травой, а сверх её кладутся рогожи. У богатых бывает до шести лачуг, построенных одна подле другой. Каждая из них имеет особое назначение. Иные служат спальней, другие столовой, жилищем для жён, слуг, служанок и кухней. Они строятся на каменных основаниях и обносятся низким палисадом, который обыкновенно бывает во многих местах изломан свиньями или собаками.
 
     Пища сандвичан состоит из свинины, собак, рыбы, кур, кокосов, сладкого картофеля, бананов, тарро и иньяма. Рыбу едят иногда сырую, прочее же пекут. Употребление свинины, кокосов и бананов женщинами запрещено, а мужчинам разрешено всё.
 
     Свиней здесь не колют, а душат, обвязав рыло верёвкой, и в пищу приготовляют следующим образом. Вырыв яму и наложив один или два ряда камней, разводят на них огонь (который производится здесь трением). Потом кладут ещё камни, так, чтобы воздух проходил между ними свободно. Когда камни раскалятся, то разравнивают их, чтобы они плотно лежали, покрывают тонким слоем листьев или камыша, на который кладётся животное, и поворачивают его до тех пор, пока не сойдёт вся щетина. Если же и после этого останутся еще волосы, то соскребают их ножами или раковинами. Очистив тушу таким образом, разрезают брюхо и вынимают внутренности, а между тем огонь разводится вторично, и как только камни раскалятся, то разгребают их, оставив только один слой, на который стелят листья и кладут свинью, наполнив выпотрошенное брюхо горячими камнями, обёрнутыми в листья. После этого животное покрывается листьями и калёными камнями, а сверху засыпается песком или землёй. В таком положении оно остаётся до тех пор, пока изжарится.
 
     Коренья приготовляются таким же образом, с той только разницей, что, до покрытия их горячими каменьями, поливают водой.
 
     Знатные, или эиры, не могут употреблять огня, разведённого простым народом, а должны разводить его сами. Знатный же у равного себе не только может взять огня, но даже и готовить на нём своё кушанье. Мне неизвестно, позволено ли простому народу брать огонь у своих господ, однако же, уверяют, что это иногда случается.
 
     В отношении употребления пищи женщинами здесь наблюдается весьма странный обычай. Им не только запрещено есть в доме, где обедает мужчина, но даже входить в него. Мужчина же может быть в женской столовой, но к пище не прикасается. Вне дома, например, в поле, на лодке, оба пола могут есть вместе, исключая пудинг, приготовляемый из корня тарро.
 
     Сандвичане употребляют соль и охотники до солёной рыбы и мяса. Также приготовляют они в пищу катышки из муки корня тарро, которыми запасаются для своих дальних путешествий. Из них, размочив их сперва в пресной или солёной воде, приготовляют они род саламаты (114), похожей несколько на мучной раствор.
 
     Свадебных обрядов здесь нет никаких. Мужчина и женщина, понравясь друг другу, живут вместе, пока не разбранятся. В случае же какого-либо неудовольствия, расходятся без всякого отношения к гражданским властям. Каждый островитянин может иметь столько жён, сколько в состоянии содержать. Но обыкновенно у короля бывает их три, у знатных по две, а у простолюдинов по одной. Духовенство пользуется таким же правом. При всём этом сандвичане чрезвычайно ревнивы, но только не по отношению к европейцам.
 
     Жители Сандвичевых островов, сколько можно было заметить, довольно умны и уважают европейские обычаи. Многие из них довольно хорошо говорят по-английски. Все же без исключения знают по несколько слов и произносят их по-своему, т. е. весьма неправильно. По-видимому, они большие охотники путешествовать. Многие просили меня  взять их с собой, не только не требуя никакой платы, но отдавая все своё движимое имущество. Юнг уверял меня, что суда Соединённых Штагов нередко берут отсюда людей, которые со временем делаются хорошими матросами.
 
     Можно наверное считать, что сандвичане в короткое время совершенно преобразятся, а особенно, если царствование нынешнего их владетеля продолжится ещё несколько лет.
 
     Один из сыновей его имеет редкие дарования. Войдя со временем в обладание отцовского наследства и получив европейское воспитание, ему нетрудно будет ускорить просвещение своего отечества. Ему нужно будет усилить себя простым народом, который весьма привержен к своим правителям. Тогда будет легко сломлено сопротивление местных вельмож, или нуи-нуи-эиров, а также и других важнейших старшин, которые одни только, по своим личным выгодам, вздумают, может быть, восстать против нововведений.
 
     Сандвичане занимают такие места, которые, при малейшем прилежании, могут доставить им большие доходы. Леса у них довольно, даже есть и такой, из которого могут строить небольшие суда. Один только сахарный тростник, растущий здесь в большом изобилии и без всякого присмотра, доставит островитянам громадные богатства, если они вздумают, обращать его в сахар или ром, которые на американских берегах расходятся теперь в чрезвычайном множестве.
 
     Главная же их невыгода состоит только в том, что ни один остров не имеет закрытой от ветра гавани. При этом там есть такие губы, в которых кораблям стоять на якоре гораздо спокойнее, нежели на Тенерифе и Мадере (По прошествии некоторого времени мае стало известно от шкипера бостонского корабля «Океина», что на острове Вагу находится весьма хорошая, закрытая от всех ветров гавань).
 
     Сандвичский народ, кажется, имеет большую способность и вкус к ремеслам. Все производимые ими вещи отменно хороши, но искусство в тканях превосходит даже воображение. Увидев их в первый раз, я никак не мог поверить, чтобы первобытный человек имел столь изящный вкус. Смешение цветов и отличное искусство в рисунке, со строжайшим соблюдением соразмерности, прославили бы каждого фабриканта этих тканей даже и в Европе, а особенно если принять во внимание, что сандвичане производят столь редкие и удивительные изделия самыми простыми орудиями.
 
     Сандвичане делают свою ткань из дерева, известного у европейских ботаников под именем Monis papyrifer (115), следующим образом. После снятия с дерева коры отделяются лыки, которые разрезаются на небольшие куски, наподобие стружек, и мокнут в воде до тех пор,  пока не загниют. Они разбиваются потом на четырёхугольной доске, отчего жилистые частицы, соединяясь между собой, расплющиваются и составляют тонкую ткань, которая напоследок огранивается краской, добываемой из кореньев и ягод. Полосатые же и другие узорчатые ткани рисуются тонким бамбуковым прутиком, у которого один конец расщеплён. Приготовление тканей и наведение на них узоров предоставлено женщинам. Для этого они употребляют разные круглые и четырёхугольные вальки. На каждой стороне последних находится особенная резьба, например, на одной сделаны тонкие полосы, на другой потолще, на третьей клеточки, на четвёртой дорожки, проведённые змейкой, и прочее.  
 
Комментарии
 
     110 В скобках указаны современные названия.
 
     111 Данные Лисянского о долготе и широте Гавайских островов очень точно отвечают современным, отличаясь лишь на 1' для долготы (160°31' по Лисянскому, вместо 160°30', принятых в настоящее время).
 
     112 Гаммамея, или Каммамеа, был вождём северной части Гавайских островов. После ряда войн объединил под своей властью все острова, а затем завязал сношения с европейцами. Последние помогли ему построить флот из 25 небольших судов европейского типа. Правление Гаммамеи составляет эпоху в истории Гавайских островов, так как им было осуществлено объединение островов в единое национальное государство и положен конец их культурной замкнутости и разобщённости с остальным миром.
 
     113 Повидимому, под названием Южного моря Лисянский подразумевал ту часть Тихого океана, которая расположена к югу от дуги Гавайских островов.
 
     114 Саламата — киселеобразное блюдо, приготовляемое из муки.
 
115 Monis papyrifera — бумажная шелковица. Небольшое дерево из семейства тутовых, с неправильно зазубренными, снизу волокнистыми листьями и раздельнополыми цветками, собранными в круглые головки. Плоды красные, напоминают шелковицу. Из коры получается прочная, так называемая японская бумага, прекрасного качества. Широко культивируется на юге и юго-востоке. Родина, повидимому, Китай.
 
Источник: Ю. Ф. Лисянский. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах. М. ОГИЗ. 1947

Продолжение


Источник: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Reisen/XIX/1800-1820/Lisjanskij/text13.phtml?id=5122
Категория: Лисянский Ю. Ф. Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах | Добавил: alex (13.05.2013)
Просмотров: 156 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz