РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 18.12.2017, 04:25

Главная » Статьи » 1815-1818 "Рюрик" Коцебу О.Е. » Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив

Путешествие в Южный океан и Берингов пролив. Глава VII. Плавание от залива Консепсьон до Камчатки. (Продолжение).
Путешествие в южный океан и Берингов пролив для отыскания северо-восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 гг. на корабле «Рюрик» под начальством флота лейтенанта Коцебу

Глава VII.

Плавание от залива Консепсьон до Камчатки

(Продолжение)

Островитяне становились мало-помалу смелее и крали сколько могли, не обращая ни малейшего внимания на наши возражения, над которыми только смеялись; наконец, они стали нам грозить. Их храбрость происходила, конечно, от того, что они не имели понятия о европейском огнестрельном оружии и считали себя сильнее нас, поскольку намного превосходили весь наш экипаж числом вооруженных копьями людей. Не будучи в состоянии управиться с ними, я велел выстрелить из ружья; это произвело желаемое действие: в то же мгновение все островитяне бросились из лодок в море и скрылись под водой. За ужаснейшим шумом последовала мертвая тишина; казалось, что все они поглощены обширной могилой; потом мало-помалу одна голова за другой показались на поверхности моря. Страх и ужас были изображены на всех лицах; они осторожно оглядывались, чтобы усмотреть вред, нанесенный страшным ударом, и возвратились в свои лодки, только когда увидели, что им не причинено никакого зла. Их докучливость обратилась в скромность. Из всех наших вещей больше всего им нравились большие гвозди; нам удалось только на них выменять несколько копий, весьма чисто выработанных из черного дерева, а также некоторые другие виды их оружия.

По росту и силе этих островитян можно сравнить с жителями Мендановых [Маркизских] островов; даже вид лица тот же, хотя эти последние показались мне приятнее и несколько светлее. О женщинах я не могу судить, так как мы видели только двух чрезвычайно некрасивых старух. Подобно всем островитянам Южного моря, они имеют веселый и ребяческий нрав, но обнаруживают в обращении более дикости, нежели жители Мендановых островов. Странно и достойно примечания, что жители Пенриновых островов не татуируются и в этом отступают от обычаев всех других островитян Южного океана; особенно удивительно это потому, что они находятся в соседстве с островами Дружбы [Тонга] и, вероятно, оттуда происходят или же занесены сюда с Мендановых островов. Но чтобы не быть совершенно без украшения, большинство исцарапывают себе грудь и спину кровавыми чертами, которые вместе с длинными, беспорядочно висящими волосами придают им весьма отвратительный вид. Все они ходят нагие, за исключением весьма немногих, имеющих пояса из весьма дурно выделанной материи. Ногти у них чрезвычайно длинные; это, вероятно, главнейшее украшение знати: у некоторых я заметил ногти длиной дюйма в три. То, что жители Пенриновых островов не имеют дерева, из коры которого обитатели большей части островов Южного океана приготовляют известную материю, служит доказательством того, что они не находятся в сообщении с островами Дружбы; однако они понимали несколько слов тамошнего языка, которые мы заимствовали из описаний путешествий Кука. Их весьма дурно построенные лодки похожи на лодки Мендановых островов и также снабжены блоком для сохранения равновесия.

 Изображения бабочек из коллекции, собранной естествоиспытателями, участвовавшими в экспедиции на «Рюрике» Рисунки художника Л. Хориса

Они удобно вмещают 12 человек; на их парусах, сделанных из дурно сплетенных рогож, можно идти только с попутным ветром. Я не могу судить, производят ли эти острова что-либо другое, кроме кокосовых орехов, но эти последние должны находиться в большом изобилия, судя по множеству имеющихся там деревьев этого рода. В подзорные трубы мы видели большое число женщин, гулявших по берегу и рассматривавших наш корабль. Мы не заметили ни одного дома, но видели очень искусно сооруженную каменную стену. Свежие съестные припасы, взятые из города Консепсьон, были уже все израсходованы, за исключением только небольшой свинки; мы показали ее дикарям, и казалось, что это животное им известно и они желают его иметь. Под конец мы насчитали около корабля 36 лодок, на которых находилось до 360 человек; число их, конечно, еще увеличилось бы, если бы мы пробыли здесь дольше, так как было видно еще множество плывущих к нам лодок. Я охотно пристал бы к берегу, но не мог на это решиться из-за малочисленности моего экипажа в сравнении с большим числом диких, настроенных чрезвычайно отважно.

Около полудня наступила ужаснейшая гроза, сопровождаемая дождем и сильными шквалами; небо, покрытое густыми тучами, предвещало дурную погоду, и я решил оставить остров. Но дикари, не страшась сильного грома, прикрепили свои лодки к «Рюрику», чтобы овладеть еще несколькими гвоздями, которые они старались выдергивать из корабля; вместе с тем они подняли такой крик, что никто не мог слышать команд. Чтобы не пугать их вторичным выстрелом, я велел поставить все паруса; неожиданное движение корабля, от которого несколько лодок опрокинулось, наконец, принудило их оставить нас; они еще долго гребли вслед за нами, различными знаками давая понять нам, что желают нашего возвращения.

Многочисленное население этой небольшой группы островов, отважность дикарей и их разнообразное оружие доказывают, что вблизи должны находиться еще острова, с обитателями которых они имеют сообщение и, вероятно, воюют.

Широта середины этой группы островов нами найдена 9°1′35″ ю. Средняя долгота между показываемой хронометрами и вычисленной по наблюдениям 157°42′32″ з. Склонение компаса 8°28′ О.

Оставив Пенриновы острова, я старался пройти через экватор под 180° долготы: поскольку никто из мореплавателей не проходил этим путем, можно было надеяться сделать здесь новые открытия. Однако впоследствии я был принужден отложить это намерение, поскольку часто наступавшее безветрие слишком продлило мое плавание, да и сильная жара имела вредное влияние на здоровье людей.

5 мая мы находились под 7°31′39″ ю. ш. и 162°7′19″ з. д. Сегодня шел сильный дождь, и мы успели набрать 12 бочек воды; при недостатке в ней в столь жаркое время мы посчитали этот случай за счастье, и дождливый день сделался для нас праздником. Уже два дня кряду мы были подвержены сильным шквалам со всех направлений компаса, и только сегодня настал настоящий NO пассат. В последние сутки течение отнесло нас к SW на 32½ мили.

8 мая, широта 3°14′34″ ю., долгота 168°15′33″ з. Вчера и особенно сегодня мы видели множество разных морских птиц, которые, по обыкновению, направлялись при заходе солнца к SW. Вечером две из них сели на корабль и были пойманы; третья же была столь смела, что прилетела прямо мне в руки. Двум первым мы привязали на шею по кусочку пергамента с надписью имени корабля и года и пустили их на волю; третью же принесли в жертву натуральной истории. Эти птицы принадлежат к роду морских ласточек; они величиною с голубя, и перья у них совершенно черные, за исключением небольшого белого пятна на голове. Множество окружавших нас птиц не позволяло сомневаться в том, что мы находимся в близости многих необитаемых островов и утесов; если бы время мне позволило, то я последовал бы полету птиц, направившись к SW, но стремившееся к NW течение сносило нас ежедневно на 33–45 миль; оно оставалось таким, пока мы не перешли экватор под 175°27′55″ з. д. Склонение компаса по многим наблюдениям было 8°4′ О.

12 мая под 1°7′46″ с. ш. и 177°5′ з. д. мы увидели между многими морскими птицами одну береговую, но и с салинга не могли открыть берега. В продолжение уже нескольких дней и ночей термометр показывал 23° тепла [28°,75 С]; такую жару, особенно при безветрии, весьма трудно переносить, и я считал себя счастливым, что не имел на корабле ни одного больного. Ночью был убит острогой дельфин длиной в 7 футов; за все время нашего путешествия нам в первый раз удалось приобрести такую добычу. Мы отведали его мяса; оно показалось нам вкусным и похожим на говядину, и так как мы давно не ели ничего, кроме солонины, то для нас была особенно приятна эта новая пища.

19 мая в широте 8°42′ с. и долготе 172°32′ в. я расположил мой путь в Камчатку так, чтобы пересечь северную часть цепи Мульгравовых: островов, которые, не будучи почти вовсе известны, заслуживали, по моему мнению, исследования. Чтобы не миновать их, мы два дня плыли между параллелями 8 и 9°; судя по Арросмитовой  карте, нельзя было пересечь в этой широте упомянутой цепи, не увидев земли. В 3 часа пополудни мы по нашему счислению пересекли ее в широте 8°45′52″ с., но нигде не заметили ни малейших признаков земли. Долгота по хронометрам, поверенным еще накануне астрономическими наблюдениями, была 172°12′46″ в. Не видя земли, я велел держать прямо на запад, предполагая, что, может быть, на карте долгота островов обозначена неправильно; но когда мы в этом направлении проплыли 15 миль, не усматривая берега, то я взял курс к N, опасаясь при дальнейшем плавании к W вовсе миновать цепь.

Еще раз подробно рассмотрев карту, я начал сомневаться в ее достоверности; пустое место между 8 и 9° должно быть больше, нежели показано на карте, так как иначе нельзя пересечь цепь, не усмотрев берега. Мы продолжали плавание к N до заката, а ночью лавировали под малыми парусами, удерживая свое место, чтобы в темноте не попасть на коралловые рифы и не претерпеть кораблекрушения. Ночь была чрезвычайно темная, жестокие шквалы нас беспокоили, а один из них ударил в «Рюрика» с противной стороны NO пассата с такой силой, что все паруса, которые нельзя успеть так скоро обрасопить на другую сторону, с большой силой бились о мачты. Этот случай, который мог быть весьма опасным, имел только то вредное для нас последствие, что несколько парусов разорвалось.

20 мая при слабом ветре от NO мы продолжали плавание к NNW и из надежного полуденного наблюдения нашли широту 9°26′21″ с. и долготу 188°29′6″ W. Здесь я оставил намерение плыть далее к N и направил путь прямо к W, поскольку, судя по карте, оставалась еще некоторая вероятность найти вышеименованные острова на этой параллели. До б часов вечера мы проплыли этим курсом 35 миль, но ничего не увидели. Поскольку время не позволяло пробыть здесь больше, я направил путь прямо к Камчатке и отложил дальнейшее исследование этой страны до возвращения из Берингова пролива. Несмотря на все опасности, встречаемые в этих местах, и на чрезвычайную темноту ночи, я решил, чтобы не терять времени, плыть быстро, и, подняв все паруса, стал держать к NWtN. Только в следующем году мы увидели опасность, которую самым чудесным образом избежали в нынешнюю ночь, счастливо пройдя между группами низменных островов на крайне близком расстоянии.

21 мая с салинга усмотрен берег в NW; эта земля состояла из нескольких коралловых островов, подобных цепи «Рюри ка». Приблизившись в 2 часа к южной оконечности этих островов на 1½ мили, мы, к нашему величайшему удовольствию, увидели поднимавшийся между кокосовыми деревьями дым, а следуя к N вдоль NO стороны цепи, увидели на берегу множество людей, с изумлением смотревших на «Рюрика». Матрос с салинга приметил бурун, а я увидел, что длинный и преопасный коралловый риф выдается от островов далеко в море. Если бы мы имели несчастье ночью попасть на этот риф, едва приметный на поверхности моря, то наша погибель была бы неизбежна. Мы обошли вокруг NO его оконечности и вскоре вышли в открытое море, где нашли спокойную воду. В расстоянии 200 саженей от рифа мы не могли достать лотом дно, а потому и плыли прямо к небольшому острову, лежавшему от нас на SW, на котором также видны были люди. Когда мы приблизились к нему, то начинало уже смеркаться; поэтому мы отложили до следующего дня исследование как этой, так другой группы, замеченной под вечер с салинга на S от нас. Положение всех этих островов обозначено с точностью на карте.

22 мая на рассвете мы направились к берегу, но только в 99 часов утра достигли места, на котором находились вчера, поскольку морское течение увлекло нас в продолжение ночи на большое расстояние к W. На острове, северная часть которого была покрыта прекраснейшим кокосовым лесочком, мы видели людей, а у берега стояло большое судно, которое, подняв большой парус, вскоре поплыло к нам. Я велел тотчас лечь в дрейф, и между тем удивлялся построению этого судна; чрезвычайная ловкость, с какой люди им управляли, возбудила наше любопытство и позволяла думать, что мы встречаем здесь людей не совсем диких. Судно, приблизившись к «Рюрику» на расстояние 400 саженей, остановилось; мы насчитали на нем 9 островитян, которые показывали плоды и громким криком и знаками давали понять, чтобы мы следовали за ними на берег, где они снабдят нас плодами. Скромные и приятные поступки этих островитян, так отличные от дикого обращения жителей Пенриновых островов, удивили нас тем более, что мы не могли ожидать такой встречи в Южном море на острове, никем еще не посещаемом. Все они были безоружны, и было весьма приметно соблюдение строжайшей подчиненности; начальник сидел с левой стороны судна на устроенном на коромысле и украшенном пестрыми циновками возвышении; ноги подогнуты под себя, а голова убрана цветами и венками из раковин.

Карта островов Кутузова и Суворова

Они с изумлением и любопытством рассматривали корабль, указывали пальцами на те предметы, которые особенно их удивляли, и с живостью разговаривали между собой. Видя, что все наши старания заманить их на корабль были тщетны, я велел спустить шлюпку, надеясь, что такое небольшое судно будет меньше страшить их; с большим вниманием глядя на каждое наше движение, они громко выразили удивление, когда увидели, что мы спускаем с корабля шлюпку. Я отправил лейтенанта Шишмарева, Шамиссо и живописца Хоиса, чтобы подарками приобрести доверенность этих дикарей; приближение нашей шлюпки привело их в величайшее замешательство; однако, пока они горячо рассуждали, наши уже подъехали к ним и дружественными знаками и небольшими подарками, которые дикари охотно принимали, старались снискать их доброе расположение. Лейтенант Шишмарев, полагая, что уже установил дружеские отношения, хотел было перейти к ним на лодку, чтобы подробно осмотреть ее искусную отделку, но эта попытка привела их в величайшее смятение; с крайней поспешностью они бросили к нам в шлюпку несколько плодов пандана и красивую циновку, вероятно, взамен полученных от нас подарков, и стремительно удалились от нас. Нам более не удалось вступить с ними в сношение, хотя они беспрестанно плавали взад и вперед около корабля на небольшом расстоянии и знаками приглашали нас сойти на берег. Я не отважился, однако, воспользоваться их приглашением, поскольку упомянутые острова со всех сторон окружены коралловыми рифами, создававшими сильный бурун, а поиски хоть немного сносной пристани заняли бы слишком много времени.

Мы удивлялись скорости, с какой их лодка шла в бейдевинд; она была снабжена только одним громадным парусом, сделанным из тонкой циновки в виде треугольника, острый угол которого обращен вниз. Искусство и проворство, с каким они поворачивали лодку во время лавирования, вызовут удивление каждого мореплавателя. Эти островитяне черны, довольно высоки ростом и худощавы; они весьма красиво убирают свои черные волосы венками из цветов; шея и уши также чудесно украшены. Их одежда состояла из двух искусно плетеных пестрых циновок, обвязанных около тела одна спереди, а другая сзади и висящих до колена. На их лицах изображались вежливость и добродушие; вообще я нашел, что они имеют большое сходство с малаями.

Остановившись здесь до полудня, окончив опись этой группы и сделав удачное астрономическое наблюдение, я велел поставить паруса и направил курс к югу, чтобы исследовать другую группу, виденную в той стороне. Дикари плыли за нами, громко кричали, манили обеими руками к себе и показывали плоды, поднимая их вверх. Я еще раз велел лечь в дрейф, надеясь, что они, может быть, теперь решатся посетить нас, но опять обманулся в своем ожидании: они также остановили свою лодку, радовались каждому движению корабля и обнаруживали свою радость громче всего, когда обрасопывали паруса, так как, не видя снастей, которыми реи укрепляются, почитали это за волшебство. Мы манили их дружественными знаками к себе на корабль, но они в ответ указывали на берег; поэтому я оставил все старания вступить с ними в сношение и продолжал свой путь.

 Изображения бабочек из коллекции, собранной естествоиспытателями, участвовавшими в экспедиции на «Рюрике» Рисунки художника Л. Хориса

Вскоре мы могли осмотреть вторую группу, которая также состояла из малых островов, соединенных между собой коралловыми рифами; в середине островов была, по-видимому, глубокая лагуна. Эта группа отделяется от прежней каналом в 3½ мили длины, и я решил пройти по нему; я распорядился, чтобы штурман, снабженный хорошей подзорной трубой, с марса заблаговременно предупреждал нас о всякой замеченной опасности; мы нашли канал свободным от всяких камней, да и дна нельзя было достать. В 4 часа пополудни мы обогнули южную оконечность этой группы и достигли до NW ее части, оканчивающейся длинным и опасным рифом. Эта группа казалась необитаемой; хотя она была покрыта лесом, мы не заметили ни одной пальмы. Население на прежней группе не могло быть большое, потому что мы видели только две лодки, а на берегу весьма мало людей; во всяком случае, это население никак не может сравниться по численности с населением Пенриновых островов. Первую группу островов я назвал островами Кутузова, а вторую — островами Суворова, в честь наших знаменитых полководцев. Обе группы островов вместе простираются от N к S на 25½ миль; их положение можно видеть на карте. Широта канала была по наблюдению 11°11′20″ с., а долгота по хронометрам, совершенно одинаковая с наблюденной незадолго перед тем, 169°50′37″ в. Склонение компаса 11°18′ О.

В 6 часов вечера мы опять были в открытом море; я направил теперь курс к NNW, прямо в Камчатку. Хотя для вящей осторожности лучше было бы не продолжать плавания ночью в этой совершенно неизвестной стране, но необходимость прибыть в Камчатку как можно раньше заставляла меня поспешать, и мы быстро плыли вперед. На салинге беспрестанно находился матрос, который сменялся ежечасно; ночью переводили часового с салинга на бугшприт. Такими распоряжениями мы, конечно, могли предохранить себя от того, чтобы «Рюрик» не наткнулся в темноте на высокую землю, но было бы нельзя избегнуть подводных или же весьма мало поднимающихся над поверхностью воды камней, когда бы Провидение, по милосердию своему, нас не оберегало. Пример тому можно видеть в описании путешествия капитана Флиндерса .

29 мая мы находились под 24°28′ с. ш. и 162°2Г в. д. С. — Петербургское экономическое общество снабдило меня тремя ящиками сушеной говядины (именуемой говяжьими сухарями) и одним ящиком сушеной капусты; это изобретение, признанное полезным на суше, надлежало испытать на море, и мне было поручено открыть один ящик с говядиной при первом переходе через северный тропик, другой, а также ящик с капустой, при вторичном переходе через него же, третий же ящик привезти обратно в С. — Петербург. Ящики были сколочены из тонких досок, так что воздух мог свободно проникать в них; это оказалось неприемлемым в морском путешествии и, по-моему, было главной причиной порчи мяса и капусты. Когда мы в первый раз пересекли северный тропик, то открыли один ящик с говядиной, но противный запах принудил тотчас бросить ее за борт. Сегодня, проходя во второй раз через этот тропик, открыли другой ящик с говядиной и ящик с капустой; поскольку запах был только затхлый, то из этого мяса и из капусты сварили похлебку, чтобы за офицерским столом судить о качестве этих припасов. Мы все нашли, что в крайности их можно употребить в пищу, но вкус их весьма противен; наш врач объявил, что они, содержа полусгнившие частицы, не могут быть здоровы.

3 июня. В 4 часа утра под 31°49′ с. ш. 159°45′ в. д. была поймана береговая птица, которая проворно пожирала даваемых ей тараканов; через несколько часов ее пустили на волю; мимо нас беспрестанно пролетали большие стаи морских птиц, между которыми было особенно много тропических. С полудня цвет воды удивительно переменился, а в 4 часа пополудни она была так мутна, что я, предполагая близость мели, велел бросить лот, но не мог достать дна и на 100 саженях. Доктор Эшшольц, ежедневно в полдень измерявший температуру морской воды на поверхности, нашел ее теперь на 2½° [1,40 °C] холоднее, нежели в полдень; это послужило нам доказательством, что глубина моря с полудня значительно уменьшилась и что мы, вероятно, находились вблизи какой-нибудь неизвестной земли, которой из-за окружающего нас густого тумана не могли увидеть.

Ночью вода получила опять свой обыкновенный цвет. На следующий год я надеюсь исследовать эту страну с большей подробностью.

13 июня на широте 47° с. мы были настигнуты жестоким штормом от NW, продолжавшимся 12 часов и принесшим такую стужу, что куски льда падали с парусов на палубу; такая внезапная перемена температуры была для нас тем чувствительнее, что мы в продолжение нескольких месяцев непрерывно имели 24° тепла [30 °C]. С того времени, как оставили параллель 33° с., мы беспрестанно были окружены густым туманом.

18 июня, по нашему счислению, мы должны были быть вблизи Камчатки и, когда туман в 4 часа пополудни рассеялся, увидели берег в зимнем облачении. «Рюрик» находился теперь в небольшом отдалении от мыса Поворотного, и, так как погода прояснилась, я надеялся на следующий день достичь Петропавловского порта.

19 июня на рассвете направили мы курс при попутном ветре к Авачинской губе; день был ясный, берега Камчатки представляли великолепное зрелище: величественно лежали перед нами подымавшиеся до облаков остроконечные

 Жители Камчатки (камчадалы) Рисунок художника Л. Хориса

Камчатские горы, покрытые снегом вершины которых блестели в солнечных лучах. Приблизившись около полудня к Авачинской губе, мы увидели на высокой скале телеграф в полном действии; это зрелище нас чрезвычайно удивило, ибо в прежние времена на Камчатке и не помышляли о таких полезных новшествах [48]. С телеграфа на большом расстоянии виден приближающийся корабль, об этом немедленно извещают коменданта Петропавловского порта, который, таким образом, может заранее послать навстречу кораблю гребные суда с якорями и канатами; в узком входе в Авачинскую губу они бывают весьма полезны и нужны. Мы увидели идущий к нам на помощь баркас, но достигли губы при помощи ветра, который, однако, внезапно утих, так что нас принуждены были потихоньку буксировать в порт, где мы бросили якорь в 12 часов ночи.

Лейтенант Рудаков, уже два года исправляющий здесь должность начальника, выехал к нам навстречу и благосклонно обещал принять на себя заботу об удовлетворении всех наших потребностей. Как в губе, так и в порту все имело еще зимний вид, и мы тщетно искали зеленое местечко: нынешняя зима была, как уверяют, необыкновенно продолжительна. На другой день по прибытии я нашел долготу порта по хронометрам 158°44′30″в. Истинная его долгота, по наблюдениям астронома Горнера, составляет 158°48′20″в. Такая небольшая разность в показаниях моих хронометров служит доказательством, что на верность всех определенных по ним в этом плавании долгот вполне можно положиться.

Я не стану описывать Камчатку, поскольку это делали до меня многие путешественники, скажу только кое-что о моем пребывании здесь. Первой моей заботой было починить корабль, весьма много потерпевший; особенно сильно у него была повреждена медная обшивка. Для удовлетворения этой потребности лейтенант Рудаков отпустил нам еще вполне годную листовую медь, оставшуюся от старого корабля «Диана». Медная обшивка нашего корабля, вероятно, не могла бы так скоро повредиться, если бы она была хорошего качества, но стокгольмские купцы, доставившие ее для «Рюрика», как видно, не позаботились об этом. С того времени, как я был здесь с капитаном Крузенштерном, на Камчатке произошли многие весьма полезные перемены, и это надо приписать преимущественно распорядительности лейтенанта Рудакова, который сделал этому краю больше добра, чем все его предшественники.

15 июля корабль был готов к выходу, и мы ожидали только попутного ветра; весь экипаж был совершенно здоров, исключая второго лейтенанта Захарьина, который в продолжение всего путешествия страдал от болезни. Недостаток в офицерах был для меня весьма чувствителен, потому что мне пришлось стоять на вахте попеременно с лейтенантом Шишмаревым; такой тягостной корабельной службы нельзя требовать от начальника подобной экспедиции, поскольку он и без того имеет довольно дел. Это путешествие для открытий, конечно, первое, которое счастливо совершено только двумя офицерами. Болезнь заставила лейтенанта Захарьина остаться на Камчатке, и теперь мне предстояло затруднительное плавание в Берингов пролив только с одним офицером, но это отнюдь не заставило меня колебаться, так как рвение лейтенанта Шишмарева, равно как и мое, нимало не ослабело. Вызывала печаль только невозможность полностью осуществить задуманное, так долго занимавшее мое воображение, ибо что могли мы совершить в Беринговом проливе, если один из нас всегда должен был оставаться на корабле? Естествоиспытатель Вормскиолд, взятый нами в Копенгагене, выразил желание остаться здесь, чтобы предпринять исследования по части естественной истории на высоких Камчатских горах; я поручил его покровительству лейтенанта Рудакова.

Поскольку экипаж мой, состоявший только из двадцати матросов, был недостаточен для предприятий в Беринговом проливе, то я получил по моей просьбе из местной команды еще шесть матросов, которых обещал привезти назад в следующем году, так как собирался опять зайти в Петропавловский порт по окончании исследования Берингова пролива. Российско-американская компания отпустила со мною одного алеута. Такая прибавка семи человек к экипажу была нам впоследствии весьма полезна.

Источник: Коцебу О. Е. Путешествие в Южный океан и в Берингов пролив для отыскания Северо-Восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 на корабле «Рюрик»: в 3 ч., 1821–1823 гг.



Источник: http://www.litmir.net/br/?b=181555&p=28
Категория: Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив | Добавил: alex (29.01.2014)
Просмотров: 130 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz