РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 16.08.2017, 20:28

Главная » Статьи » 1815-1818 "Рюрик" Коцебу О.Е. » Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив

Путешествие в Южный океан и Берингов пролив. Глава XI. Плавание от Сандвичевых островов ко вновь открытым группам островов Радак.
Путешествие в южный океан и Берингов пролив для отыскания северо-восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 гг. на корабле «Рюрик» под начальством флота лейтенанта Коцебу
Плавание от Сандвичевых островов ко вновь открытым группам островов Радак

14 декабря 1816 г. — 6 февраля 1817 г.

Тщетные поиски островов «Корнваллиса» и Св. Педро. — Вторичное пересечение цепи Мульгравовой. — Открытие нового острова, названного о. Нового года. — Определение положения и описание его жителей. — Тщетные поиски островов, показанных на Арросмитовой карте под 10° широты и 189° долготы. — Открытие группы островов, окруженных коралловыми рифами. — Отважные поиски между коралловыми рифами прохода. — Открытие двух проходов и их исследование. — Проход «Рюрика» между рифами. — Описание якорного места в гавани, называемой гаванью Рождества. — Описание Козьего острова и его обитателей. — Посев разных семян и оставление на острове животных. — Плавание на восток и этой группы. — Знакомство с Рариком, начальником группы островов. — Описание тринадцатого острова, названного Птичьим. — Посещение семнадцатого острова, именуемого жителями Ормед. — Посещение Рариком корабля. — Посещение о. Отдии. — Знакомство с Лагедиаком. — Обучение у него языку дикарей и объяснение им положения окружающих островов. — Закладкаопасность, в которой находился корабль. — Свойства и образование островов, состоящих из кораллов. — Посещение шестого острова сада на о. Отдиа. — Наклонность дикарей к воровству. — Посещение о. Эгмедио. — Приготовления к отплытию из группы Отдиа. — Наблюдения, произведенные в группе островов Отдиа. — Наименование этой группы островов островами Румянцева

17 декабря, широта 19°44′ с., долгота 160°7′ з. Со времени нашего отплытия от о. Вагу до 17 декабря мы имели либо совершенное безветрие, либо весьма слабый SO ветер; сильное течение от SW отнесло нас в три дня на 45 миль к NO; теперь же течение приняло направление к SW.

21 декабря в 6 часов вечера мы находились в широте 16°55′ и долготе 169°16′ з., следовательно, на самой параллели островов «Корнваллиса», в 5 милях от них. На салинге беспрерывно сидел матрос, но не мог открыть земли, хотя в близости ее убеждало множество летавших вокруг нас морских птиц. После захода солнца я привел корабль к ветру и лавировал всю ночь под немногими парусами, надеясь открыть эти низменные острова, если только их положение определено правильно.

22-го на рассвете я велел править к W и ежеминутно ожидал извещения с марса об открытии берега, но тщетно. В 8 часов утра находились мы, по корабельному счислению, в широте 16°56′ и долготе 169°21′ з., следовательно, почти на том самом пункте, где должны находиться упомянутые острова, но ничего не открыли. Однако я еще не терял надежды, глядя на множество морских птиц, окружавших нас; когда в полдень наша долгота гораздо превосходила показанную долготу тех островов, я уже не надеялся отыскать их, ибо теперь стало очевидным, что на фрегате «Корнваллис» ошиблись в определении положения. Широта наша по наблюдениям в полдень была 17°3′ с., а долгота 170°1′ з., следовательно, течение увлекло нас в сутки на 6 миль к N; итак, если бы широта островов «Корнваллиса» была верно определена, то мы должны были бы проплыть мимо на таком близком расстоянии, что нельзя было бы не увидеть их, как бы низки они ни были. В полдень оставил я дальнейшие поиски, будучи уверен, что мы их уже миновали, что подтверждалось также уменьшением числа морских птиц; теперь я стал править к SW, намереваясь достичь о. Св. Педро, долготу которого желал определить, если только остров этот в самом деле существует. Крепкий О ветер ускорял наше плавание; погода была ясная; однако казалось, что туман закрывал горизонт. Эта необыкновенная между тропиками погода имела влияние и на барометр, в котором ртуть стояла на одну линию [2,5 мм] ниже обыкновенного, чего я во время прежнего плавания в этих местах не замечал.

24 декабря в широте 14°42′ с. и долготе 173°10′ з. настал сильный ветер, который продолжался до 27-го, когда мы находились под 11°3′ с. ш. и 179°28′ з. д. С 26-го по 28-е мы проплыли по параллели о. Св. Педро 2° от О к W, но его не открыли; надо полагать, что он или вовсе не существует, или же находится в другом месте. Отсюда я взял курс южнее, чтобы достичь параллели 10° с., по которой хотел плыть к W. С того времени, как мы оставили страну, где будто бы лежат острова «Корнваллиса», мы ежедневно видели морских птиц и предполагали, что здесь непременно должны находиться еще не открытые острова; хотя от самого восхода солнца до заката на салинге находился матрос, однако я не имел счастья сделать какое-либо открытие. Подумают, может быть, что мы ошиблись в определении долготы, но мы имеем ряд взятых с 23 по 29 декабря лунных расстояний; эти наблюдения, конечно, указали бы на малейшую неправильность в ходе хронометров.

29-го декабря. Широта 9°52′с., долгота 173°26′ в. Чтобы не миновать цепи островов Мульграва, в близости которых мы должны теперь находиться, я пролавировал всю ночь под немногими парусами и с рассветом продолжал плыть к W.

30 декабря. Широта 9°48′с., долгота 172°51′в. Сегодня дул свежий ветер от N и была чрезвычайно большая зыбь от NtW. Течение унесло нас со вчерашнего дня на 27 миль к W; птиц летало вокруг корабля больше обыкновенного.

31-го. Широта 9°49′57″с., долгота по корабельному счислению, исправленному по последним наблюдениям хронометров, 171°27′ в. Весь день стояла пасмурная погода и шел мелкий дождь, что, впрочем, редко случается между тропиками; ветер переменялся и был то N, то NNO и NNW; эта непостоянная погода давала большую надежду на открытие здесь берега, но тщетно озирался я во все стороны. В 3 часа пополудни находились мы на 15 миль севернее прошлогоднего нашего курса и вторично пересекли цепь Мульграва, не видав ее. Я взял теперь такое направление к северу, какое только позволил ветер, желая достичь островов Кутузова, которые я обещал исследовать подробнее; мы лавирировали ночью под немногими парусами, чтобы, с одной стороны, не подвергнуться гибели, а с другой — не миновать земли.

1 января 1817 г. Широта 10°11′с., долгота (выведенная 2 января по хронометрам) 170°6′ в. Слабый переменный NNO и NNW ветер сопровождался мелким дождем. В 4 часа пополудни погода прояснилась, и с салинга меня обрадовали приятной вестью, что на NNW виден берег. Это был низменный поросший лесом остров, простиравшийся от N к S на 3, а в ширину на ¾ мили. Поскольку в этой стране неизвестен ни один отдельный остров, то я счел его за вновь открытый и назвал о. Нового года, потому что открытие сделано в самый день Нового года. Слишком слабый ветер не позволил предпринять сегодня подробное исследование; бесчисленное множество рыб играло вокруг «Рюрика»; птиц видели мы не в очень большом числе, из чего я заключил, что этот остров обитаем. Мы лавировали в продолжение ночи, погода была чрезвычайно хорошая, полный месяц великолепно сиял на небе, усеянном блестящими звездами, и охранял нас от всякой опасности.

2 января на рассвете остров лежал на WtN от нас в 5 милях, а так как от его северного берега простирался к N весьма длинный риф, то я направил курс к южному берегу, где не было видно буруна и где, следовательно, можно было надеяться пристать к берегу; прекрасная погода продолжалась, ONO ветер был весьма слабый. Остров, покрытый прелестнейшей зеленью, имел прекрасный вид, вздымавшиеся столбы дыма увеличивали желание выйти на берег. По приближении к южной оконечности острова мили на две мы внезапно увидели семь лодок, которые имели по 5–6 гребцов и шли прямо к нам. Эти лодки были построены точно так же, как те, которые мы видели в прошлом году у цепи островов Кутузова, только здешние гораздо меньше и сплочены из большого числа самых маленьких дощечек. Этот способ сколачивать лодки обнаруживает недостаток в строевом лесе; они имеют то неудобство, что необходимо беспрестанно выливать проникающую в них воду; так как они отходят от берега только при совершенном безветрии, то не снабжены ни мачтами, ни парусами. Приблизившись к нам на расстояние 100 саженей, островитяне стали грести весьма слабо, чтобы удовлетворить свое любопытство и внимательно рассмотреть «Рюрик». Поведение их было весьма благоразумное; мы не заметили ни крика, ни тех смешных движений, которыми обыкновенно отличаются дикари при первом свидании с европейцами; они занимались только кораблем и с большим удивлением рассматривали его от самого клотика и даже до киля в глубине воды. С неменьшим любопытством смотрели мы на этих дикарей, которые на вид все были высоки ростом и худощавы; в некотором отдалении они казались черными, поскольку при уже и без того темном цвете все тело, кроме лица, у них татуировано. Высоким лбом, орлиным носом и живыми черными глазами жители о. Нового года выгодно отличаются от прочих островитян Южного моря; притом они даже до удивления чистоплотны; свои длинные черные волосы натирают они кокосовым маслом, связывают на маковке и убирают цветами и венками из раковин; на шее носят разные украшения, сделанные из красных раковин. Одежда их была различная: у одних повязаны были вокруг тела две или три тонкие циновки; другие имели сплетенный из травы пояс, концы которого висели до самых ног и таким образом совершенно прикрывали человека. Всего более удивили нас пробитые у них в ушах дырки, имевшие более 3 дюймов в поперечнике, в которые они втыкали зеленые свернутые листья; иные носили в них круглые куски черепахи в 3 дюйма толщиной.

 Мужчина с острова цепи Радак Рисунок художника Л. Хориса

На каждой лодке находился предводитель, который отличался от гребцов тем, что, не участвуя в гребле, только отдавал приказания; он всегда сидит, подогнув под себя ноги, на возвышении, устроенном на одном боку лодки, что придает ему несколько важный вид. Один из этих старейшин, рослый и весьма стройный мужчина с большой бородой, казался татуированным более прочих; в руках он держал большую раковину, из которой нередко извлекал громкие и чистые звуки; какое он имел намерение, я не знаю, помню только, что я видел такие же раковины на Маркизовых островах, но там они употребляются только во время войны. Часто подавая знаки и показывая куски железа, мы приманили их к кораблю, но взойти на него никто не отважился.

Между тем начался меновой торг и мало-помалу оживился; за маленькие обломки железа от старых обручей они охотно отдавали искуснейшие и труднейшие свои изделия; старейшина расстался даже со своим прекрасным рожком, сделанным из раковины, и отдал его за небольшой обломок старого железа, который он рассматривал с восхищением и спрятал в свой пояс. При торге островитяне поступали весьма честно; вообще, казались они людьми веселого и даже шутливого нрава; плохое оружие, состоящее из дурно сделанных копий, доказывает, что они не воины, тогда как прочие их изделия красивее всех виденных мною у других островитян Южного моря. Кажется, что этот остров производит весьма мало плодов и других жизненных потребностей; по крайней мере прибывшие к нам жители не имели при себе ничего, кроме небольшого количества панданов, которые они беспрестанно жевали. Если основываться на беглом обозрении, которое мы успели сделать островам Кутузова, то мне кажется, что обитатели их и о. Нового года одного племени.

Море не было обеспокоено ни малейшим ветерком, и поэтому мы сделали удачные наблюдения; SW оконечность острова лежала к N от нас в 3 милях; широта середины острова найдена 10°8′27″с.; долгота по хронометрам, исправленным по недавно взятым лунным расстояниям, 170°55′4″в. Я воспользовался безветрием и отправил лейтенанта Шишмарева в сопровождении ученых на двух вооруженных байдарах на берег. Через несколько часов они возвратились, не исполнив своего намерения.

Донесение лейтенанта Шишмарева: «Когда островитяне, прибывшие к «Рюрику» на лодках, увидели, что мы удаляемся от своего корабля и направляемся к их острову, то немедленно последовали за нами; мы приблизились к месту, которое казалось удобным для приставания, ибо больших волн не было, и, конечно, вышли бы на берег, если бы островитяне не воспротивились. На берегу собралось очень много жителей, вооруженных копьями со щербатыми железными наконечниками, а на воде нас окружило множество лодок; поэтому я решил предпринять меновой торг на воде вблизи берега; они толпами бросались в море, приплывали к нам и приносили циновки, ожерелья из раковин, кокосовые орехи, пандановые плоды и свежую воду в кокосовых чашках. Они также предлагали свои копья и два небольших лука, сделанные из дощечек.

Число плавающих островитян беспрестанно увеличивалось; около нас был образован круг их лодками, которым мы, однако, запрещали подходить близко к нашим судам; они сделались смелыми до бесстыдства и подносили нам кокосовые чаши, наполненные морской водой; один старик непременно хотел влезть в мою байдару, и хотя я бил его по рукам и грозил саблей, он не оставлял своего намерения, пока, наконец, я не ударил его кулаком по голове; тогда он поплыл к берегу. Другой старик хотел присвоить руль от байдары и так раздражил штурмана, что он хотел по нему выстрелить, но находившиеся на байдаре ученые удержали его от этого; поэтому, для избежания неприятных происшествий, я решил возвратиться на корабль.

Остров этот окружен рифами из красного коралла; на том месте, где мы стояли, вода имеет не более 1 фута глубины, у самого рифа 5 саженей; далее же, примерно в 15 саженях от берега, мы не могли достать дна.

Нас окружало около 18 лодок; ни на одной из них не было более шести человек, а на иных по одному, по два; все лодки были без мачт. Число островитян на лодках и на берегу доходило до 200, но между ними мы заметили очень мало женщин, а детей вовсе не видели. Остров очень лесист, на нем множество пандановых деревьев, а кокосовых, напротив, весьма мало, и притом они невысоки. Все здешние островитяне татуированы и носят в ушах свернутые листья, как и те, которые подходили к кораблю».

Открытие в самый день Нового года казалось счастливым предзнаменованием и несказанно обрадовало всех нас.

 Лодки с острова цепи Радак Рисунок художника Л. Хориса

Я теперь переменил свое предположение плыть к цепи островов Кутузова; поскольку можно было заключить, что вблизи о. Нового года находится еще несколько групп островов, то я велел править к SW, чтобы опять вступить в параллель 10° и по ней идти к западу. На Арросмитовой карте место под 10° с. ш. и 171° в. д. усеяно таким множеством островов, что я никак не мог миновать их, если бы только десятая часть их действительно существовала. С заходом солнца мы потеряли из виду о. Нового года, хотя находились на небольшом расстоянии; чтобы удержать корабль на одном месте, мы всю ночь лавировала под немногими парусами.

3 января, находясь в широте 9°59′47″ с. и долготе 170°22′ в., мы продолжали плыть к W, видели много куликов, но берега не открыли. Вскоре мы находились по корабельному счислению в широте 10°2′ с. и долготе 170°20′ в.; удостоверяв, что показанные на Арросмитовой карте острова по крайней мере на этом месте не находятся, я счел излишним плыть далее kWh велел поворотить к SO, чтобы испытать счастье в этом направлении. Продолжая следовать этим курсом, в 7 часов вечера мы находились в широте 9°37′ с. на 7 миль к западу от нашего прошлогоднего курса, не открывая с салинга берега ни с какой стороны. Перед самым солнечным закатом один пеликан летал так близко, что мы могли бы словить его руками; будучи убит из ружья, он упал в море, и я, несмотря на сильные волны, отправил ялик, чтобы получить эту редкую добычу для нашего собрания произведений природы. Во время ночи, лавируя под немногими парусами, мы удержали свое место. В этой стране редко бывает ясный горизонт, он всегда кажется покрытым густым туманом.

4-го. Широта 9°43′ с., долгота 170°7′ в. Я решил провести в этой стране еще один день и с рассветом велел поставить все паруса, чтобы до полудня продолжать курс к WtS, а потом поворотить к SO. Свежий ветер от NNO способствовал нашему плаванию, «Рюрик» шел по 7 узлов; время уже приближалось к полудню, и наша надежда почти исчезла, когда радостный крик с салинга возвестил, что на StW виден берег. В час пополудни мы видели уже со шканцев в 6 милях от нас цепь небольших поросших густым лесом островков, соединенных между собой рифами; они простирались, насколько хватало глаз, и я насчитал их до двадцати. Я плыл вдоль цепи на расстоянии 2 миль, и видя, с какой силой бурун свирепствовал между островами, заметил, что по ту сторону цепи море гладко, как зеркало. В 4 часа пополудни мы достигли западной оконечности группы; здесь острова оканчивались, но предлинный риф, едва показывавшийся над поверхностью воды, простирался к SW и потом на необозримое расстояние к SO. Обогнув западную оконечность рифа, мы находились под ветром на совершенно спокойной воде; так как можно было надеяться открыть проход между рифами, то я приблизился к ним на 200 саженей и продолжал плыть вдоль них на этом расстоянии. Из опыта я уже знал, что подле самых коралловых рифов глубина моря бывает весьма значительная, а потому и отважился подойти на близкое, угрожавшее опасностью расстояние. Такое приближение есть единственный способ исследования рифов, ибо уже на расстоянии полумили нельзя увидеть прохода; Дантркасто при описи берегов Новой Каледонии, надеясь найти проход между рифами, приблизился к ним, как сам пишет, не ближе чем на 3 мили, а потому и не мог сделать желаемое открытие. Такое опасное плавание требует, конечно, большой предосторожности: один матрос должен безотлучно находиться на салинге, другой — на бугшприте и третий — на баке, а штурман с хорошей подзорной трубой — на марсе. Капитан Флиндерс, повествуя о своем исследовании пролива Торреса, также усеянного бесчисленным множеством рифов, справедливо говорит, что, кто не одарен крепкими нервами, не должен предпринимать такое исследование. Но мой характер позволял пускаться на такой риск, хотя, впрочем, каждая внезапная перемена ветра угрожала гибелью. По этой самой причине я с моими товарищами принял все возможные меры осторожности, а команда непрестанно находилась в готовности поворотить корабль. Приняв все эти меры, мы быстро плыли вперед, и никакие проходы или же изгибы рифа не могли скрыться от нашего внимания. Цепь островов лежала в 6 милях к N от нас, но путь к ней был загражден рифом, имеющим 2 сажени в ширину; по ту сторону его вода была спокойная, и глубина казалась значительной. Риф простирался к SO насколько было видно, а с салинга мы заметили, что в конце рифа находится небольшой, однако возвышенный более прочих островок, который, вероятно, состоит в соединении с рифом. Наконец, мы имели удовольствие открыть два прохода и, хотя они были весьма узки, надеялись пройти ими.

Это открытие, которое важно не только для нас, но и для каждого мореплавателя, непременно укрылось бы от наших взоров, если бы мы не приблизились к рифу на расстояние ружейного выстрела. Время было уже слишком позднее для исследования, а потому мы удалились на ночь от этого опасного места.

5 января. Широта 9°27′55″ с., долгота 169°48′30″в. Течение увлекло нас в продолжение ночи так далеко к NW, что мы потеряли берег из виду, но в 7 часов опять увидели остров, а в 9 часов находились на том месте, которое вчера оставили. Я отправил лейтенанта Шишмарева для исследования лежащего к северу прохода; хотя он и нашел в проходе значительную глубину, но ввод в него корабля признал невозможным, поскольку фарватер только в немногих местах имел 50 саженей ширины при крутых поворотах; притом вход имел такое направление, что из него дул беспрестанно пассатный ветер. Поэтому надо было исследовать проход, лежащий на 4 мили далее к югу, и мы достигли его в полдень; пока лейтенант Шишмарев измерял с ялика глубину прохода, мы делали полуденные наблюдения для точного определения долготы и широты пролива. Мы видели, что лейтенант Шишмарев благополучно прошел между рифами; после этого он дал нам сигналами знать, что в самом проливе глубина недосягаема, на том месте, где он находился, она составляет 100 саженей, а по ту сторону рифов 26 саженей, грунт коралловый; в самом узком месте проход имеет 125 саженей ширины. Это известие несказанно меня обрадовало; теперь я мог надеяться проникнуть туда с кораблем. Острова эти возбуждают большое любопытство уже по своему свойству, будучи образованы единственно морскими животными; я решил отважиться на все возможное, чтобы проникнуть внутрь цепи. Я отозвал ялик, ибо поднявшийся свежий ветер затруднял дальнейшее исследование, и положение наше было опасно, поскольку день уже кончался; я должен был помышлять о способах сохранить корабль во время ночи в этой любопытной и опасной стране.

Наконец, пришло мне на ум одно средство, которое мы, при всей его опасности, решили применить, лишь бы только не оставлять настоящее место. Оно состояло в следующем: лейтенант Шишмарев отправился к рифу с верпами, которые и укрепил на нем; когда же он дал нам знак, что это ему удалось, тогда я подвинул туда «Рюрик», на расстоянии 50 саженей, стал под ветром, закрепил все паруса и прикрепил корабль к верпам посредством кабельтова длиной в 175 саженей. Пока пассатный ветер удерживал направление от NO, мы не подвергались никакой опасности, но если бы он зашел к SO, что здесь довольно часто случается, тогда наша гибель была неизбежна. Итак, «Рюрик», прикрепленный посреди океана к коралловой скале, был вверен единственно промыслу Божию, на помощь которого я полагал свою надежду, и на счастливый случай; в этом странном положении мною овладело необъяснимое чувство: взгляд на свирепеющее море заставлял трепетать, но когда я обращал взоры на проход, тогда оживляла меня приятная надежда. Рифы состоят большей частью из серого коралла, изредка смешанного с красным; во время низкой воды эти скалы возвышаются фута на два над поверхностью моря, как было при укреплении верпов, но во время высокой воды все рифы покрыты водой. В близком расстоянии от рифов мы нашли 40 саженей глубины, которая дальше так увеличивалась, что нельзя было достать дна. На восточной стороне пролива образовался небольшой песчаный остров, который, конечно, со временем распространится и, покрывшись растениями, примет вид прочих островов. Нас окружало множество акул, которые с жадностью пожирали все, что бросалось за борт; казалось, что они держатся преимущественно вблизи прохода, вероятно потому, что в результате правильного течения множество рыбы проходит через него взад и вперед. Летучие рыбы часто взлетали на воздух, очевидно, для спасения от преследований хищников. Акулы напали на ялик, посланный для измерения глубины пролива, их не удавалось отогнать ударами весел; две из них были пойманы без затруднений, ибо они тотчас хватаются за уду, едва ее бросят в море.

Мы успели довершить исследование; жестокий шквал от ONO, который за полчаса перед этим очень бы нам помешал, обеспокоил нас теперь мало, ибо корабль удерживался кабельтовым. В полночь мы заметили течение из пролива, самая большая скорость составляла 1 узел.

6 января в 4 часа утра, когда еще господствовала совершенная темнота, ветер зашел к О, потом вскоре к OtS, отчего «Рюрик» так приблизился к рифу, что можно было бросить камнем в бурун. Глубина была тут 23 сажени. Поскольку при самом малом еще дальнейшем повороте ветра к S корабль неминуемо был бы разбит о скалу, то я оставил это место, покинув даже верпы, вытаскивание которых из воды заняло бы нас слишком долго. Кабельтов был отвязан, все паруса поставлены, мы воспользовались О и OtS ветром и без лавирования, быстро идучи в бейдевинд, вступили в узкий канал. В 9 часов 40 минут мы находились в середине канала; на корабле господствовала глубочайшая тишина, в которой был слышен с обеих сторон грохот разбивающихся о скалы волн; каждый стоял на своем месте. Наконец, штурман закричал с марса, что опасности никакой уже нет, ибо вода становилась темнее; «Рюрик» плыл по совершенно гладкой воде, бурун был уже позади нас, мы в восторге поздравляли друг друга с завершением отважного предприятия и с любопытством взирали на острова, которых надеялись вскоре достичь. Течение, проходившее в самом узком месте по 2 узла, быстро провело нас мимо всех опасностей, и мы в 15 минут проплыли весь пролив от начала до конца. Этот проход получил название пролива «Рюрика».

Ветер позволил взять прямой курс к лежащим наиболее на запад островам, на четвертом из которых, считая от W к О, мы увидели поднимавшийся дым, а в подзорную трубу разглядели и людей; это увеличило наше торжество. Несмотря, однако, на страстное наше желание познакомиться с обитателями этих неизвестных островов, мы плыли медленно и осторожно и часто бросали лот, чтобы не попасть на мель. По выходе из пролива «Рюрика» мы нашли глубину в 26 и 27 саженей, а грунт из живых кораллов; по мере приближения к островам глубина постепенно и правильно уменьшалась и в 2 милях от берега составляла 18 саженей. Грунт, местами состоявший из мелкого кораллового песка, подавал надежду найти в близости островов хорошее якорное место. Лейтенант Шишмарев, шедший впереди на ялике, вскоре дал знать сигналом, что нашел глубину в 10 саженей на грунте, состоящем из кораллового песка; поэтому мы направились туда. В 200 саженях к N от нас находился риф, соединяющий третий остров с четвертым; с восточной стороны мы были защищены другим, находившимся на таком же расстоянии рифом, который во время низкой воды виднелся над поверхностью моря; итак, мы находились на совершенно спокойной воде и на этом месте не могли быть обеспокоены даже самым жестоким ветром. Взоры наши ограничивались теперь с О цепью островов, на W был виден риф, который мы обошли с наружной стороны, на S расстилался чистый горизонт; даже с салинга нельзя было видеть риф, через который мы прошли, был приметен только небольшой песчаный остров, о котором я говорил выше. Дальнейшая география этой группы островов была еще скрыта от нас; можно было только полагать, что на востоке должно существовать какое-либо соединение, поскольку с той стороны не шло больших волн. Мы занимались с удовольствием нашим положением и отложили дальнейшее исследование. Я решил не оставлять это место, пока не определю его положения астрономическими наблюдениями, не поверю свои хронометры для дальнейшего плавания и не произведу на корабле некоторые работы, которые нельзя было предпринять в открытом море. На нашем якорном месте нашли мы воду настолько чистой и прозрачной, что дно было видно на глубине 10 или 12 саженей, притом погода была прекрасная.

Естествоиспытатели, предпринявшие поездку на третий остров, возвратились вечером и привезли значительное количество раковин и растений, будучи весьма довольны своей прогулкой. Острова первый, второй и третий необитаемы, хотя везде были приметны человеческие следы. В 3 часа пополудни увидели мы шедшую от О под парусом лодку, приставшую к четвертому острову, выгрузившую там что-то и поплывшую к нам. По большому парусу и искусным поворотам мы нашли большое сходство между этой лодкой и судами жителей островов Кутузова.

Лодка приблизилась к «Рюрику» на 50 саженей, парус был убран, и сидевший на корме старик, вероятно начальник, показал нам несколько плодов, говоря при этом очень много; часто повторяемое слово «Айдара» привело на память о. Нового года, где мы часто слышали это же слово. Нам не удалось приманить их ближе к кораблю, потому что они всегда умели, лавируя, держаться в некотором отдалении; корабль они рассматривали с большим любопытством, на нас же не обращали ни малейшего внимания. Наконец, попытался я отправить к ним небольшой ялик, но только они увидели его, как тотчас удалились; когда ялик их нагнал, то, испугавшись до крайности, они бросили в него плоды хлебного дерева, кокосовые орехи и бананы; однако предложенные им обломки железа уменьшили их боязнь, и они охотно приняли эту уплату. С обеих сторон теперь стали много говорить, но никто друг друга не понимал. Наконец, дикари оставили нас и направились к четвертому острову, куда приглашали знаками и нас. Из этой первой встречи можно было заключить, что мы встретились с добродушным народом. Они татуируются и одеваются точно так же, как и жители острова Нового года; вероятно, и те и другие принадлежат к одному племени. Погода сделалась пасмурная, настал крепкий ветер; мы считали себя счастливыми, что находимся в столь безопасном месте.

7-го утром я послал баркас и байдару за оставленными верпами, которые после полудня были благополучно привезены на корабль. Наши новые знакомые и сегодня плавали вблизи, в своих лучших нарядах, украшенные венками из цветов. Я отправил лейтенанта Шишмарева и Шамиссо на четвертый остров, чтобы, если возможно, снискать лаской доверенность его обитателей, которые ни под каким видом не хотели к нам приблизиться; как только старик заметил, какое направление взяла наша шлюпка, то последовал за ней с громкими изъявлениями радости.

Карта группы островов Румянцева в цепи Радак

Мы видели, как оба судна пристали к берегу; дальнейшее описано самим лейтенантом Шишмаревым в его донесении.

Донесение лейтенанта Шишмарева: «Во исполнение вашего приказания я отправился на Козий остров, чтобы познакомиться с его жителями. Я правил к одному месту, которое казалось удобным для привала; островитяне лавировали туда же на своей лодке; приблизясь к острову, я увидел нескольких человек, гулявших около своих хижин; заметив нас, они убежали в лес. Я вышел на берег неподалеку от одной хижины; не найдя в ней никого, я пошел далее и остановился в ожидании лодки островитян, которые пристали к берегу на ¼ мили далее. Оставив моих гребцов в шлюпке, я пошел к ним один; из лодки вышли шесть человек; некоторые из убежавших подошли к ним, но вскоре опять удалились и с ними трое из вышедших на берег; остальные трое повернули навстречу мне. Я никак не мог угадать, что побудило жителей бежать в лес — боязнь или намерение сделать на меня нападение, которое меня, однако, не страшило, поскольку я имел при себе пару пистолетов, да и моя вооруженная команда находилась поблизости. Когда эти три островитянина приблизились, то я увидел, что они совершенно безоружны и боялись меня; они остановились в 20 шагах от меня. Один пожилой островитянин держал в руках что-то белое на древесных листьях, по-видимому, предназначенное для меня, но не решался подойти. Он отломил от дерева ветвь с листьями, вероятно в знак миролюбия, я немедленно сделал то же и подошел к нему; сначала устрашившись, он отступил назад, но, наконец, поднес мне свой дар, беспрестанно повторяя слово «Айдара»; я принял подарок и, хотя не понимал значения этого слова, повторил: «Айдара». (Впоследствии я узнал, что это слово означает «друг».) За этим женщина, стоявшая подле дикаря, вероятно его жена, поднесла мне пандановую ветвь, а третий, молодой человек лет 20, не приготовивший для меня никакого подарка, поднес свое ожерелье, которым я украсил свою шляпу. Потом пожилой островитянин снял со своей головы венок из цветов, а я тотчас надел его себе на голову; казалось, что это их ободрило, и мы вместе пошли к хижинам, где к нам присоединился естествоиспытатель, которого также одарили венками из цветов и ожерельем. Я велел подать железо и отдарил их за подарки; тогда явились укрывавшиеся в лесу и также получили куски железа, чем они были весьма довольны, выражая радость и благодарность частыми восклицаниями и очень веселым видом. Островитяне, которых было всего 13, окружили нас и обращались дружественно и откровенно, но немного боязливо; все они были безоружны.

Мы успели довершить исследование; жестокий шквал от ONO, который за полчаса перед этим очень бы нам помешал, обеспокоил нас теперь мало, ибо корабль удерживался кабельтовым. В полночь мы заметили течение из пролива, самая большая скорость составляла 1 узел.

6 января в 4 часа утра, когда еще господствовала совершенная темнота, ветер зашел к О, потом вскоре к OtS, отчего «Рюрик» так приблизился к рифу, что можно было бросить камнем в бурун. Глубина была тут 23 сажени. Поскольку при самом малом еще дальнейшем повороте ветра к S корабль неминуемо был бы разбит о скалу, то я оставил это место, покинув даже верпы, вытаскивание которых из воды заняло бы нас слишком долго. Кабельтов был отвязан, все паруса поставлены, мы воспользовались О и OtS ветром и без лавирования, быстро идучи в бейдевинд, вступили в узкий канал. В 9 часов 40 минут мы находились в середине канала; на корабле господствовала глубочайшая тишина, в которой был слышен с обеих сторон грохот разбивающихся о скалы волн; каждый стоял на своем месте. Наконец, штурман закричал с марса, что опасности никакой уже нет, ибо вода становилась темнее; «Рюрик» плыл по совершенно гладкой воде, бурун был уже позади нас, мы в восторге поздравляли друг друга с завершением отважного предприятия и с любопытством взирали на острова, которых надеялись вскоре достичь. Течение, проходившее в самом узком месте по 2 узла, быстро провело нас мимо всех опасностей, и мы в 15 минут проплыли весь пролив от начала до конца. Этот проход получил название пролива «Рюрика».

Ветер позволил взять прямой курс к лежащим наиболее на запад островам, на четвертом из которых, считая от W к О, мы увидели поднимавшийся дым, а в подзорную трубу разглядели и людей; это увеличило наше торжество. Несмотря, однако, на страстное наше желание познакомиться с обитателями этих неизвестных островов, мы плыли медленно и осторожно и часто бросали лот, чтобы не попасть на мель. По выходе из пролива «Рюрика» мы нашли глубину в 26 и 27 саженей, а грунт из живых кораллов; по мере приближения к островам глубина постепенно и правильно уменьшалась и в 2 милях от берега составляла 18 саженей. Грунт, местами состоявший из мелкого кораллового песка, подавал надежду найти в близости островов хорошее якорное место. Лейтенант Шишмарев, шедший впереди на ялике, вскоре дал знать сигналом, что нашел глубину в 10 саженей на грунте, состоящем из кораллового песка; поэтому мы направились туда. В 200 саженях к N от нас находился риф, соединяющий третий остров с четвертым; с восточной стороны мы были защищены другим, находившимся на таком же расстоянии рифом, который во время низкой воды виднелся над поверхностью моря; итак, мы находились на совершенно спокойной воде и на этом месте не могли быть обеспокоены даже самым жестоким ветром. Взоры наши ограничивались теперь с О цепью островов, на W был виден риф, который мы обошли с наружной стороны, на S расстилался чистый горизонт; даже с салинга нельзя было видеть риф, через который мы прошли, был приметен только небольшой песчаный остров, о котором я говорил выше. Дальнейшая география этой группы островов была еще скрыта от нас; можно было только полагать, что на востоке должно существовать какое-либо соединение, поскольку с той стороны не шло больших волн. Мы занимались с удовольствием нашим положением и отложили дальнейшее исследование. Я решил не оставлять это место, пока не определю его положения астрономическими наблюдениями, не поверю свои хронометры для дальнейшего плавания и не произведу на корабле некоторые работы, которые нельзя было предпринять в открытом море. На нашем якорном месте нашли мы воду настолько чистой и прозрачной, что дно было видно на глубине 10 или 12 саженей, притом погода была прекрасная.

Естествоиспытатели, предпринявшие поездку на третий остров, возвратились вечером и привезли значительное количество раковин и растений, будучи весьма довольны своей прогулкой. Острова первый, второй и третий необитаемы, хотя везде были приметны человеческие следы. В 3 часа пополудни увидели мы шедшую от О под парусом лодку, приставшую к четвертому острову, выгрузившую там что-то и поплывшую к нам. По большому парусу и искусным поворотам мы нашли большое сходство между этой лодкой и судами жителей островов Кутузова.

Лодка приблизилась к «Рюрику» на 50 саженей, парус был убран, и сидевший на корме старик, вероятно начальник, показал нам несколько плодов, говоря при этом очень много; часто повторяемое слово «Айдара» привело на память о. Нового года, где мы часто слышали это же слово. Нам не удалось приманить их ближе к кораблю, потому что они всегда умели, лавируя, держаться в некотором отдалении; корабль они рассматривали с большим любопытством, на нас же не обращали ни малейшего внимания. Наконец, попытался я отправить к ним небольшой ялик, но только они увидели его, как тотчас удалились; когда ялик их нагнал, то, испугавшись до крайности, они бросили в него плоды хлебного дерева, кокосовые орехи и бананы; однако предложенные им обломки железа уменьшили их боязнь, и они охотно приняли эту уплату. С обеих сторон теперь стали много говорить, но никто друг друга не понимал. Наконец, дикари оставили нас и направились к четвертому острову, куда приглашали знаками и нас. Из этой первой встречи можно было заключить, что мы встретились с добродушным народом. Они татуируются и одеваются точно так же, как и жители острова Нового года; вероятно, и те и другие принадлежат к одному племени. Погода сделалась пасмурная, настал крепкий ветер; мы считали себя счастливыми, что находимся в столь безопасном месте.

Источник: Коцебу О. Е. Путешествие в Южный океан и в Берингов пролив для отыскания Северо-Восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 на корабле «Рюрик»: в 3 ч., 1821–1823 гг.



Источник: http://www.litmir.net/br/?b=181555&p=68
Категория: Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив | Добавил: alex (13.02.2014)
Просмотров: 143 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz