РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 20.11.2017, 22:04

Главная » Статьи » 1815-1818 "Рюрик" Коцебу О.Е. » Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив

Путешествие в Южный океан и Берингов пролив. Глава XIII. Плавание от острова Св. Лаврентия к островам Радак и к Марианским островам.
Путешествие в южный океан и Берингов пролив для отыскания северо-восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 гг. на корабле «Рюрик» под начальством флота лейтенанта Коцебу

11 июля 1817 г. — 29 ноября 1817 г.

Возвращение в Уналашку. — План дальнейшего путешествия. — Повествование о появлении в 1796 г. нового острова, неподалеку от острова Умнака. — Отплытие из Уналашки. — Множество китов, виденных в пути. — Описание особенного морского животного, встречаемого близь северо-западных берегов Америки. — Описание исполинского полипа в тех же странах. — Прибытие к Сандвичевым островам. — Новое свидание с королем Камеамеа. — Прибытие в гавань Гана-Рура. — Неожиданная встреча с Таракановым, поверенным Российско-американской компании. — Описание мурая. — Отплытие из гавани Гана-Рура. — Нахождение неизвестных островов и опасность приближения к ним. — Обнаружение островов «Корнваллиса» и опасное приближение к ним. — Шторм вблизи группы Отдиа. — Прибытие к ней. — Происшествия на островах Радак со времени нашего отбытия. — Решение Каду остаться здесь. — Отплытие из группы Отдиа. — Открытие группы Лигиеп и описание ее. — Тщетные поиски цепи Ралик. — Разорение сада, заведенного нами в Отдии. — Создание нового сада. — Пребывание на острове. — Посещение старшего начальника острова Ормед. — Поимка акулы и находка в ней брошенной за борт матросской шапки. — Извлечение из наблюдений с Сиксовым термометром. — Плавание между островами Сарпан и Гуагам. — Прибытие на Гуагам. — Вступление в гавань ла Калдера де Апра. — Прибытие в город Агадна и прием у губернатора. — Сношения Гуагама с Каролинскими островами. — Описание города Агадны. — Поселения, заведенные северными американцами на Марианских островах. — Агрианд и Сайпан. — Отплытие из Гуагама. — Астрономические наблюдения

На этом горестном для меня обратном пути в Уналашку, куда мы прибыли 22 июля, не случилось ничего достопримечательного, кроме того, что мы наткнулись на спящего кита; корабль так сильно тряхнуло, что я, лежа на койке в каюте, подумал, что мы попали на мель. Пробужденный таким образом кит сделал от страха ужаснейший прыжок и скрылся в глубину. На Уналашке мы нашли все в цвету, что было весьма благотворно для всех, а особенно для больной моей груди. Крюков уступил мне небольшое свое жилище, в котором здоровье мое несколько поправилось. Мы занялись здесь печением сухарей из плохой муки; поскольку наш небольшой корабль едва мог вместить провизию на два года, то мы уже с полгода были вынуждены довольствоваться половинной порцией, и при такой бережливости нашего запаса могло хватить только на три месяца. Для плавания к северу взяли мы из Уналашки большое количество трески, долженствовавшей несколько заменить недостаток в сухарях; офицерский стол был так же скуден, как и матросский; единственное различие состояло в том, что на наш стол подавали треску то в виде пудинга, то под соусом.

Самой вкусной была пища, имевшая подливу, сделанную из патоки, хотя она содержала в себе четвертую часть морской воды, вносившей в подливу соленость и горечь. Нам отпустил эту патоку находящийся на островах Уналашки и Св. Павла правитель Американской компании, которая в свою очередь получила ее из Китая, куда она доставляется на кораблях СевероАмериканских Соединенных Штатов. Мы не смогли узнать, кому пришло в голову смешивать патоку с морской водою; изобретатель, конечно, нашел в том свою выгоду, но мы от того жестоко страдали, так как патока эта сильно пучила.

Недостаток в свежих припасах и плохое состояние «Рюрика», требовавшего починки, не позволили мне предпринять по инструкции обратное плавание через пролив Торреса; поэтому я решил идти в Маниллу, где надеялся получить все нужное нам; чтобы извлечь всю возможную пользу из этого плавания, я задумал взять с Сандвичевых островов растения и домашних животных, доставить их жителям Радака и тем оказать услугу не только им, но и мореплавателям, которые в будущем посетят эти острова. После отплытия от Радака я хотел употребить несколько времени на отыскание цепи Ралик и потом направить курс к Ладронским [Марианским] островам; на этом пути, усеянном островами, можно сделать много открытий.

Прежде чем оставлю Уналашку, сообщу я читателям моим повествование г. Крюкова о появившемся в тех странах новом острове, по собственным его словам; он лично был свидетелем этого необыкновенного явления в природе.

В 1796 г. мая 7 дня прибыл Крюков с несколькими охотниками на северную оконечность острова Умнака, лежащего близь Уналашки на восток; они выбрали место для отдыха после многотрудной звериной ловли. На другой день они были намерены продолжать плавание в Уналашку на больших байдарах, но удержаны были от этого наставшим от NW жестоким штормом, который сопровождался проливным дождем. Шторм продолжался до 8-го числа, потом погода прояснилась, и они увидели вздымающийся из моря в нескольких милях от берега на N столб дыма; к вечеру увидели они под дымом нечто черное, весьма немного возвышающееся над поверхностью моря; ночью показался в том месте огонь, иногда столь сильный и яркий, что они, находясь в 10 милях оттуда, на своем острове все могли ясно различать. На этом последнем острове произошло землетрясение и ужаснейший гул раздавался от гор, лежащих на S. Бедные наши охотники приведены были в смертный страх; с рождающегося острова летели на них каменья, и они ожидали погибели. С восхождением солнца землетрясение прекратилось, огонь, видимо, уменьшился, и они ясно видели остров, имевший вид остроконечной черной шапки. Когда Крюков, спустя месяц, посетил вновь остров Умнак, то увидел, что новый остров, извергавший во все то время огонь, значительно возвысился. С того времени он постоянно извергал огонь, дым стал сильнее, высота острова увеличилась, вид его довольно часто меняется. По прошествии четырех лет не стало видно дыма, а через восемь лет, в 1804 г. охотники решились посетить этот остров, ибо заметили, что там находится множество сивучей. Вода около острова была теплая, а земля на самом острове в некоторых местах столь горячая, что невозможно ступить. Говорят, что этот остров и поныне не перестает пребывать, как в пространстве, так и в вышине. Один из русских, побывавший там, человек весьма благоразумный, рассказывал мне, что остров имеет 2,5 мили в окружности и 350 футов в вышину; море на 3 мили вокруг усеяно каменьями; он нашел остров от самой середины до вершины теплым, а дым, выходивший из жерла, казался ему благоуханным. На несколько сот саженей к северу от этого острова находится подобная столбу скала значительной вышины, описываемая Куком; в отдалении он принял ее за корабль, идущий под парусами. Скала эта, находящаяся на этом месте с незапамятных времен, увидена была также знаменитым мореплавателем вице-адмиралом Сарычевым; нынешние наши исследования удостоверили нас, что она под водою соединяется с островом Унимак.

18 августа в 10 часов утра я в третий и последний раз оставил Уналашку при ясной погоде и SW ветре. Каду, крайне обрадовавшись, что мы идем в Радак, начал собирать заржавевшие гвозди и ненужные обломки железа, на берегу отыскивал камни, годные для точил, словом, делал все, что мог, чтобы принести пользу своим друзьям. Но оставаться там еще не хотел, Петербург казался ему слишком привлекательным. Большое количество железа, бывшее у нас на корабле вместо баласта, казалось ему несметным богатством; когда оно было выгружено на Уналашке, он не хотел верить своим глазам. Часть этого железа я оставил для Американской компании, терпевшей в нем крайний недостаток; также я снабдил Компанию табаком, который для нее весьма важен, поскольку алеуты постоянно жуют табачный лист. Я принял на себя доставку нескольких сот моржовых клыков в С. — Петербург, чтобы хоть немного отблагодарить Компанию за благосклонный прием в ее поселениях.

В полдень мы вышли из бухты, образующей вход в гавань; нас окружало множество китов, которые выпрыгивали из воды на большую высоту и с ужасным шумом опять падали в море. Едва можно поверить, что такое огромное, по-видимому, неповоротливое животное может так высоко подниматься над поверхностью воды. Алеуты считают их семь видов, из которых большая часть, думаю, еще неизвестна естественной истории. Один из этих видов принадлежит к хищным зверям, какими китов обыкновенно не считают, поскольку они не имеют зубов и питаются только мелкой рыбой. Это животное бывает величиной с самого большого кита и снабжено ужаснейшим зевом, вооруженным большими зубами; оно поглощает все, что добывает, и часто, преследуя алеутов, расшибает одним ударом хвоста их маленькие байдары.

 Охота на кашалотов с лодок ручными гарпунами Гравюра середины XIX в.

Уверяют, что вблизи Уналашки незадолго перед тем погибла одна 24-весельная байдара с 30 человеками экипажа от одного удара такого чудовища.

Алеуты и русские рассказывают, что жир этого животного сваривается в желудке, и что если кому случится проглотить кусок животного, то он извергается немедленно в первообразном виде.

Достопримечательно сообщенное мне Крюковым описание одного морского животного, преследовавшего его близь Берингова острова во время плавания, предпринятого им для звериной ловли; многие алеуты утверждают, что часто видели это животное. Оно имеет образ красноватой змеи и непомерную длину; голова походит на сивучью, а два глаза несоразмерной величины придают ему страшный вид. «К счастью, — говорит Крюков, — находились мы в близости берега; в противном случае это чудовище нас бы проглотило; оно высовывало голову высоко над водою, озиралось в поисках добычи и исчезало; вскоре опять появилась голова и гораздо ближе; мы гребли со всех сил и имели счастье привалить к берегу прежде, нежели змея достигла нас. Сивучи, увидев ее, до такой степени испугались, что некоторые из них бросались в воду, а другие скрылись во внутренность земли. Море выбрасывает на берег иногда куски мяса, которые, по мнению алеутов, оторваны от этой змеи и которых ни одно животное, даже вороны не едят; несколько алеутов, отведавших однажды этого мяса, скоропостижно умерли». Если действительно видели в Северной Америке морскую змею, то, вероятно, принадлежала она к сей ужасной породе.

Алеуты рассказывали еще мне об исполинском полипе следующее: случалось, что один полип обхватил длинными своими лапами, которые были вдвое толще рук сильного человека, байдару одного алеута и, конечно, утащил бы ее на дно, если бы алеут растерялся, испугавшись, потерял присутствие духа и не перерезал ножом мясистую лапу полипа, снабженную большими сосцами. Полип плотно сидит на дне и выбирает для себя такое место, с которого лапами можно достигнуть до поверхности моря. Последнее происшествие случилось в проливе, образуемом оконечностью острова Умнака и небольшим подле него лежащим островком. Глубина здесь так мала, что ни один корабль в этот проход войти не может. Островок этот, имеющий только 5 миль в длину и 1 милю в ширину, весьма низменный; он обозначен на моей карте. Я надеюсь, что наше описание Алеутских островов, лежащих от этого острова к востоку от западных берегов о. Унимака, довольно верно. Сарычеву мы обязаны многим в отношении познания Алеутских островов, так как он первый составил эту карту.

Оставив бухту, мы направили курс к северо-востоку, чтобы достичь пролива между островами Унимаком и Акуном, который, без сомнения, безопаснейший для выхода в океан; вблизи него 19-го утром поднялся крепкий ветер от NO и удержал нас в проливе до 20-го; мы этим проливом смогли пройти не раньше вечера, когда ветер повернул к W.

21-го дул свежий ветер от О, и мы в 8 часов еще ясно видели обе высокие горы на о. Унимаке и на твердой земле Аляске; последняя сильно дымилась. За несколько лет до этого произошло из этой огнедышащей горы извержение, от которого обрушилась его остроконечная коническая вершина; произведенный в результате удар был столь силен, что раздавался в горах на о. Уналашке, отстоящих на 10 миль, подобно грому. Во время этого извержения гора выбрасывала множество ядр, величиною с грецкий орех, из которых я сам получил несколько, главные их составные: лава и железо.

23-го ветер зашел к S и уменьшил мою надежду быстро достичь тропика. Множество альбатросов летало вокруг нашего корабля; при этом я вспомнил мнение некоторых ученых, будто эта птица летает с севера, к мысу Горн, чтобы там вить гнезда. Это предположение опровергается здравым рассудком. Алеуты привыкли отыскивать гнезда альбатросов на вершинах гор; они охотно едят их яйца; на о. Умнаке и на других вулканических островах эти птицы вьют свои гнезда на таких высотах, что алеутам бывает трудно на них влезать. Осенью они бывают жирнее, тогда алеуты убивают их стрелами; их жир считается особенным лакомством. Черные альбатросы, которых многие принимают за птенцов белых, составляют, по утверждениям алеутов, особый род этих птиц.

10 сентября, к величайшей радости, ветер отошел к N. В полдень мы нашли широту 40°10′, долготу 147°18′ з. Мы провели 18 дней в беспрестанном лавировании, находясь все это время в густом тумане или под мелким дождем; часто случались столь сильные ветры, что мы должны были оставаться под одними штормовыми стакселями. Когда теперь солнце приятно просияло, то мы нашли, что долгота по хронометрам отличалась от долготы по корабельному счислению на 5°; следовательно, течение в эти 18 дней увлекло нас на такое расстояние к О. Теплота, которая приметно увеличивалась при быстром плавании к S, имела благотворное влияние на мое здоровье.

13 сентября. Я воспользовался штилем для погружения Сиксова термометра и сделал температурные наблюдения. Прозрачность воды была до 13 саженей.

14 сентября. Таким же образом воспользовался я штилем. Прозрачность воды — 11 саженей.

Когда я с ялика делал наблюдения над температурой воды, к нам так близко подошла акула, что один матрос ударил ее веслом; за это она нам отомстила, перекусив шнурок, к которому прикреплен был мой термометр, которого я таким образом лишился в то время, когда в первый раз опустил его на 500 саженей и с нетерпением ожидал успеха этого опыта; шнурок был сделан на Уналашке из китовых жил.

21 сентября. Широта 27°58′с., долгота 152°27′ з. Три небольших кулика долго летали вокруг корабля; хотя птица эта обыкновенно возвещает близость земли, однако мы тщетно ее искали. Испанцы полагают, что в этой стране находится остров, именуемый ими Санта-Мариа-ла-Горта. Сегодня открыл жестянку с плумпудингом, приготовленным в Англии в 1815 г., и нашел его очень хорошим.

22 сентября. Широта 27°50′с. ш. и 152°22′ з. д. Прозрачность воды 16 саженей.

23 сентября. В широте 26°41′с. и долготе 152°32′ з. мы встретили пассатный ветер от NO.

26-го в 7 часов утра показалась на SW гора, и я узнал Мауна-Роа на о. Овайги. Вскоре появился весь остров; в полдень, когда ветер был весьма слабый, мы находились еще в 13 милях от него, но при солнечном закате поднялся легкий ветерок от N и медленно приблизил нас к его северной оконечности. Луна светила ясно, погода была прекрасная; поэтому я решил обогнуть ее в продолжение ночи. В полночь мы уже были под ветром о. Овайги, в 4 милях от берега; лунный свет и множество огней на острове сделали наше плавание и безопасным и приятным.

27-го на рассвете наступил совершенный штиль; мы находились перед владениями Юнга у залива Токайгай; ясный восход предвещал хороший день. Мауна-Роа, не будучи покрыта облаками, величественно стояла перед нами. Мы с восхищением взирали на прекрасный берег, как внезапно молодая, весьма пригожая девушка обратила на себя наше внимание; она воспользовалась безветрием и приблизилась к нам одна на челноке; Каду, который уже от одного вида кокосовых пальм находился в чрезвычайно веселом расположении духа, при появлении этой девушки пришел в восторг: на всех известных ему языках старался вступить с ней в разговор, но так как она даже и на русском языке не понимала его приветствий, то начал настоятельно просить, чтобы я позволил ей взойти на шканцы, на что, однако, я имел причины не соглашаться. Наконец, он удовольствовался тем, что перебросил ей весь свой запас бисера и не переставал знаками изъявлять ей свое благорасположение, пока она не потерялась из виду. Подошедшая к нам другая лодка с пятью сандвичанами возвратила ему веселость духа. Они привезли таро и несколько арбузов, которые дорого нам продали; от них мы узнали, что Камеамеа находится теперь на Овайги. Около полудня поднялся слабый морской ветер и помог нам проплыть вдоль берега далее к S. Я желал достичь залива Карекекуа, надеясь застать там Камеамеа, с которым хотел заключить условие на поставку нам свежих припасов; но при закате наступило безветрие, как это здесь обычно случается, и мы были еще весьма далеки от нашей цели.

28-го утром слабый береговой ветер помог нам достичь низменной косы, позади которой находится залив Теататуа; где король так благосклонно принял меня в прошлом году. Выехавшие для рыбной ловли два начальника посетили нас, и мы узнали старых знакомых; они нам рассказали, что Камеамеа находится здесь; когда им удалось нас обмануть, то, радуясь этому, они поплыли далее, вскоре увидели мы другую лодку, всемерно поспешавшую к нам; я велел лечь в дрейф, и мы увидели на лодке нашего прежнего спутника Эллиота де Кастро, который узнал «Рюрика» в подзорную трубу и поспешил вслед за нами, поскольку мы уже миновали место настоящего пребывания Камеамеа. Я велел повернуть корабль, и мы поплыли в залив, в котором находился король. С благодарностью принял я предложение Эллиота сесть в его лодку, поскольку скорее мог увидеться с королем и еще сегодня окончить свое дело; этим случаем воспользовались также ученые и Каду; мы уже в полдень вышли на берег у королевского лагеря, расположенного на краю равнины, покрытой лавой и ничем не защищенной от палящего солнца. Его прошлогоднее местопребывание было гораздо приятнее нынешнего, представлявшего взору одни только утесистые скалы. Король жил так же неудобно, как и его вельможи, которых он держал всегда при себе; когда им вздумается роптать, то он говорит им: «Мое положение нимало не лучше вашего; если же я позволю вам жить в ваших владениях, то вы разжиреете, как ваши свиньи, и будете помышлять только о причинении вреда вашему королю». Прожив уже два месяца на этом безотрадном месте и в полной мере испытав терпение своих вельмож, он хотел избрать через несколько дней более приятное местопребывание; это намерение он объявил свите со следующим замечанием: «Вы теперь будете более ценить приятное».

Камеамеа незадолго до нашего прибытия отправился на ловлю бонитов; пока Эллиот повел нас к его женам, которые посреди лагеря сидели под навесом из белой парусины и прохлаждались арбузами.

 Томеамеа (Камеамеа I) Портрет работы художника Л. Хориса

Все три обрадовались новому свиданию с нами; я должен был сесть подле Кагуманы, которая, задав мне несколько малозначащих вопросов, велела принести еще арбузов, бывших для нас при ужасном зное весьма благотворными. Учтивость ее простерлась до того, что она сама вырезала из арбуза сердцевину и вложила ее собственными руками мне в рот, причем ее ногти, имевшие дюйма три в длину, немало меня беспокоили. При этом случае она велела спросить меня, бывает ли наша главная королева столь же учтива к иностранцам, как она. Я отвечал, что мы имеем царицу, но только одну. Этому Кагумана крайне удивилась, поскольку слышала о нашем царе, что он великий монарх и, следовательно, по ее понятиям, пользуется правом иметь множество супруг. На Каду взирали с большим любопытством; королевы крайне дивились длинным мочкам ушей и рассматривали их с большим вниманием. Народ, узнав, что он уроженец новооткрытого острова, собрался толпой посмотреть на него; некоторые начальники и даже королевы щедро его одарили; сначала он был несколько застенчив, однако ему здесь все нравилось, особенно когда две молодые девушки взяли его под руки и стали водить по всему лагерю.

Солнце приближалось к закату, когда король возвратился с ловли бонитов, которая производится в отдалении от берега. Он не дал себе времени одеться, а нагой встретил и приветствовал меня пожатием руки; один из министров тащил за ним двух бонитов, и король, приказав положить одного к моим ногам, сказал: «Я сам поймал эту рыбу и прошу принять в доказательство моей дружбы». Затем принесли его одежду, состоящую из рубахи, старых панталонов, красного камзола и черного шейного платка, без всяких околичностей начал он одеваться при нас. Свои богатые, шитые мундиры он надевает только в торжественных случаях, да и тогда неохотно. Однажды он сказал Эллиоту: «Хотя мундиры, присланные мне от короля Георга (так называет он короля английского), очень блестят, но они не могут быть мне полезны, потому что блеск самого Камеамеа превосходит все». На его теле я заметил множество рубцов, и на мой вопрос, во время какой войны получены эти раны, он отвечал, указывая на NW: «Я овладел этими островами, и рубцы доказывают, что я достоин быть королем всей группы». Одевшись, сел он возле своего шалаша под открытым небом на циновке; для меня также постлали циновку, а вельможи сели вокруг нас. Тут принесли в тыквенной коре тесто, сделанное из корня таро; король весьма проворно брал его указательным пальцем и совал себе в рот, беседуя с нами о ловле бонитов. Он обращал особенное внимание на Каду, с большим уважением смотревшего на короля, богатые владения которого возносили его в глазах Каду на степень первого «тамона» на свете. Так как мне нельзя было терять времени, то я немедленно после обеда начал говорить о припасах, которые желал получить на о. Вагу. Король отвечал: «Я не могу говорить с вами о подобных делах, потому что сын Лио-Лио видел в минувшую ночь предвещающий несчастье сон. Ему представилось, будто он поглотил во сне королеву Кагуману и изверг ее в виде гнуснейшего чудовища, начавшего опустошать всю землю; поэтому я полагаю, что вы принесли мне сегодня несчастье». Я возразил королю, что наш корабль не заключает в себе такого чудовища, какое изверг Лио-Лио, а он сам не имеет более искреннего друга, чем я. После многих убеждений удалось мне, наконец, получить еще сегодня отправление.

 Вид порта Гана-Руру (Гонолулу) Рисунок художника Л. Хориса

Один вельможа, Кареймоку (родственник губернатора о. Вагу), должен был сесть на землю и выслушать его приказания, чтобы нам было отпущено столько же припасов, как в прошлом году, и чтобы нас приняли столь же дружелюбно; потом, обращаясь ко мне, он сказал: «Теперь вы можете предпринять путешествие на Вагу; возьмите с собой этого начальника, он будет иметь попечение о всех ваших надобностях; за припасы я не требую никакой платы, но если у вас есть лишнее железо, то прошу дать его мне, я имею в нем надобность для постройки моих кораблей». Я охотно обещал прислать все железо, без которого мог обойтись. Затем, пользуясь слабым береговым ветром, я поспешил предпринять плавание к Вагу.

Наш провожатый, молодой Кареймоку, был весьма скромен; взятые им с собой для услуг два канака доказывали, что он принадлежал к знатному роду. Слишком слабый ветер продлил наше плавание: из-за безветрия мы провели целый день вблизи о. Ранай. Надо остерегаться подходить слишком близко к этому острову под ветром, поскольку пассат удерживается горами.

1 октября. С наступлением утра увидели мы Вагу, и в 5 часов пополудни достигли якорного места у Гана-Руры; вскоре после того, как мы положили якорь, возле нас стал бриг под американским флагом, который мы уже видели, когда он шел от N через пролив между Вагу и Моротай. Впоследствии я узнал, что Баранов нанял его в Ситке для перевоза в Охотск груза пушных товаров; капитан, исполнив это, находился теперь на возвратном пути. Положив якоря, я поехал на берег, куда молодой Кареймоку отправился еще прежде меня на здешней лодке. В гавани нашли мы все в движении: 8 кораблей стояли на якоре; б из них имели североамериканский флаг, один Камеамеа; восьмой же, принадлежавший Российско-американской компании, стоял на мели. Когда я приблизился к этому небольшому флоту, то с американских кораблей меня приветствовали пушечными выстрелами, отдавая почести, как начальнику русского военного судна. На месте привала меня с большой учтивостью встретили капитаны этих кораблей и повели в жилище Кареймоку, который чрезвычайно обрадовался, увидевшись опять со мной. Уже издали он кричал: «Арога!».

В крепости были сделаны три выстрела, и при каждом он пожимал мне руку, повторяя: «Арога». Он велел Юнгу сказать мне, что через посланного уже получил повеление Камеамеа, но и без того, из любви к «Рюрику», сам имел бы попечение обо всем. Я просил о лодках для буксирования корабля в гавань, но капитаны американских кораблей просили меня взять для этого их шлюпки и обещали прислать их завтра утром.

2-го. По здешнему обыкновению на рассвете был сделан выстрел из пушки; затем явились шлюпки, которые буксировали нас на то самое место, на котором мы стояли в прошлом году. Едва мы прибыли, как к нам на корабль явился Кареймоку в сопровождении Юнга, а за ним следовала большая лодка, нагруженная зеленью, плодами и одной свиньей. Кареймоку было весьма лестно, когда мы приветствовали его тремя пушечными выстрелами; крепость салютовала семью выстрелами, мы отвечали таким же числом выстрелов. Кареймоку с большим удовольствием сообщил мне, что король и жители о. Отувай прогнали доктора Шеффера, и он незадолго перед этим прибыл сюда со всей своей командой из ста человек алеутов и нескольких русских на корабле «Кадиак», стоящем теперь на мели. Корабль находился в таком состоянии, что команда во время плавания от Отувая к Вагу беспрестанно выливала воду, чтобы спасти его от потопления, а по прибытии в гавань поставила на мель. Кареймоку сказывал мне, что он благосклонно принял несчастных алеутов и русских, не желая воздать злом за зло; даже самому Шефферу он не препятствовал сесть на корабль Американских Штатов, отправившийся в Кантон за несколько дней до нашего прибытия.

Едва окончил Кареймоку свое повествование, как Тараканов, правитель Российско-американской компании, прибыл на корабль с несколькими компанейскими чиновниками. Тараканов, который, по предписанию Баранова, состоял в полной зависимости от Шеффера, выразил свое неудовольствие насчет поступков в Отувае, из-за которых они подвергались величайшей опасности, и признавал за настоящее чудо, что во время их побега с Отувая убито только три алеута, поскольку Тамари, считая их всех злейшими своими врагами, легко мог многих из них лишить жизни. Он упомянул также об опасном плавании сюда; теперь же находился он с командой в самом жалостном положении, поскольку им не хотели давать продовольствия без уплаты, чему нельзя удивляться. К счастью, я взял с собой из Уналашки такое количество трески, что мог снабдить этих несчастных людей провизией на целый месяц. Тараканов, который показался мне человеком весьма благоразумным, заключил с Гебетом, хозяином двух находившихся здесь кораблей, контракт, которым этот последний обязался кормить и одевать алеутов в продолжение целого года с тем условием, что он свезет их в Калифорнию и они будут производить ловлю бобров на тамошних островах; по истечении года Гебет доставит их обратно в Ситку и отдаст Компании половину приобретенных бобров. Контракт был выгоден для Компании, которая часто отдает на таких условиях алеутов внаймы.

На корабле теперь были начаты новые работы, чтобы быстрее оставить Вагу. Шамиссо совершил небольшое путешествие во внутреннюю часть острова.

6 октября. Сегодня сюда прибыл американский бриг «Бостон», который, обогнув мыс Горн и зайдя в Ситку, намеревался продолжать плавание в Кантон; капитан этого корабля уступил за хорошую плату некоторое количество сухарей, в которых мы терпели недостаток. Каду приобрел многих друзей в этой стране, где он встретил немалое число удивлявших его предметов; между прочим, однажды он крайне испугался человека, едущего верхом, приняв его за ужасное чудовище. Сандвичане с удовольствием растолковывали ему многое, и так как он особенно принимал участие в обработке земли, то я надеялся через него преподать жителям Радака наставления по обращению с растениями, которые я вознамерился туда везти.

8-го. Капитан одной американской шхуны заключил с Кареймоку торг на груз сандалового дерева, в замену которого он уступил корабль, обитый медью; из этого видно, по какой дорогой цене американцы продают сандаловое дерево в Китае. Стоявшие здесь на якоре корабли платили за это дерево товарами или пиастрами, дерево же отпускается им весом в присутствии Кареймоку.

Вечером, когда воздух становился свежее, я ежедневно предпринимал прогулку, что здесь можно делать без всякого опасения, так как хотя пьяные люди встречаются часто, однако они в этом состоянии преимущественно веселы и нежны. Они пьянеют от корня ава, приготовляемого здесь точно так, как и на прочих островах Южного моря, с той только разницей, что тут старые женщины разжевывают только корень, а молодые обмачивают его слюной, дабы разжижить кисель. Вредность частого употребления этого корня доказывают вереды, коими беспрестанно подвержены здешние жители. Знатные люди чаще напиваются ромом, который они выменивают у американцев. С того времени, как европейцы ввели здесь употребление водки и табака и привезли с собой разные злые болезни, народонаселение чувствительно уменьшилось; ныне многие поля остаются без возделывания, поскольку жители должны рубить сандаловое дерево. На пути к плантациям встретились мне два мальчика, которые несли большие связки бананов и через каждые сто шагов останавливались, громким криком обращая на себя внимание окружающих. Мужчины тотчас бросались на землю, прикрывали лицо обеими руками и вставали только, когда мальчики проходили далее; от женщин требовалось еще больше: при виде тех мальчиков они тотчас раздевались. Мне сказали, что с нынешнего вечера начинается важный табу, и бананы доставляются в мурай для принесения в жертву богам, поэтому-то и надо показывать перед этими священными плодами такое унижение. Вскоре после этого шел я мимо дома знакомого вельможи, который, сидя со многими другими перед дверями, ожидал солнечного заката, чтобы отправиться в мурай; он учтиво мне поклонился, но предостерег, чтобы я к нему не прикасался, поскольку я сделаюсь тогда табу и должен буду идти в мурай. Жены не смеют в это опасное время показываться на глаза своим мужьям; если какая-либо из них возымеет дерзость прикоснуться к нему, то она неминуемо лишается жизни. Я видел плававшее в гавани тело женщины, в которое и взрослые и малолетние кидали камни; мне сказали, что эта женщина нарушила табу.

11 октября. Когда я сегодня услышал глухой звук барабана, то захотел пойти в мурай, но, полагая, что вход в него запрещен, остановился в некотором отдалении. Нынешний день не был табу, и я думал, что находившиеся там люди были жрецы. Из мурая заметили внимание, с которым я на них смотрел; вскоре оттуда явились двое сандвичан, которые приветствовали меня словами: «Арога, гери нуе» (здравствуй, великий начальник) и предложили войти в мурай. Я удивился этому позволению и, признаюсь, начал опасаться, что жрецы вздумали принести меня в жертву своим богам; не имея при себе никого из спутников, которые даже не узнали бы, куда я девался, я решил быть очень осторожным и позволил ввести себя через священные ворота. Мурай этот, как я уже говорил, построен наскоро после разорения старого, потому я не мог составить здесь точное понятие о таком святилище; я нашел тут место 50 саженей в квадрате, огороженное бамбуковым тростником; в середине площадки построено было в виде полукруга шесть небольших домиков, один подле другого; каждое из этих капищ было окружено низким плетнем, над которым торчали колоссальные головы идолов. Их шеи были обвешаны свининой, некоторые идолы имели на себе кости сгнившей свиньи. Хотя запах был весьма противен, а вид идолов смешон, однако я не обнаруживал своих чувств, чтобы не оскорбить сандвичан; удивление мое возросло, когда жрецы сами обратили мое внимание на эти карикатуры, прикасались к их носам и глазам, пытались подражать искривленным их рожам и от всего сердца смеялись над своей остротой. Около одной хижины стояли две хорошо отделанные статуи, в которых, несмотря на грубую резьбу, можно было различить мужчину и женщину; между ними был воткнут в землю шест, обвешанный бананами. Женщина, обращаясь лицом к мужчине, хваталась левой рукой за плоды, а он протягивал за ними правую руку; каждому зрителю должны были при этом прийти на ум Адам и Ева, и я сожалел, что не имел при себе никого, кто бы, зная язык, мог растолковать мне эту аллегорию. Жрецы указали мне, что открытые рты обеих статуй снабжены человеческими зубами.

 Святилище (марай) на острове Оаху. Сандвичевы (Гавайские) острова Рисунок художника Л. Хориса

Одно из этих небольших капищ накрыто было циновками; из него раздавался глухой гул барабана, часто прерываемый жалостным визгом; все вообще произвело такое впечатление, что я был крайне рад, когда смог уйти. На обратном пути увидел я перед одним домом большое собрание дам, расположившихся около огня, на котором жарили собаку. Весьма учтиво пригласили они меня принять участие в торжестве, но я не имел времени. Женский пол, которому употребление свинины запрещено, заменяет ее собаками, которых для этого кормят одними плодами. Эти собаки, принадлежащие, как кажется, к породе наших гончих, имеют особенное свойство: они никогда не привязываются к людям, поэтому их содержат всегда со свиньями.

12-го. Кареймоку просил меня остаться здесь еще на несколько дней, а не оставлять Вагу завтра, как я располагал; завтра должен наступить табу, оканчивающийся только послезавтра, поэтому он не мог бы меня проводить; кроме этого, он доказывал, что путешествие будет несчастливо, если я предприму его до окончания табу. Так как он всегда обращался со мной дружественно, то я не мог отказать ему в этой просьбе. Корабль был в состоянии выступить в море, и все припасы погружены. Когда, наконец, было прибавлено к ним множество коз, свиней, собак, голубей, кошек и пр., то «Рюрик» совершенно уподобился Ноеву ковчегу.

Источник: Коцебу О. Е. Путешествие в Южный океан и в Берингов пролив для отыскания Северо-Восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 на корабле «Рюрик»: в 3 ч., 1821–1823 гг.



Источник: http://www.litmir.net/br/?b=181555&p=92
Категория: Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив | Добавил: alex (06.03.2014)
Просмотров: 143 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz