РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 19.10.2017, 15:46

Главная » Статьи » 1817-1819 "Камчатка" Головнин В.М. » Головнин В.М. Путешествие вокруг света на шлюпе «Камчатка»

Путешествие вокруг света на шлюпе «Камчатка» в 1817, 1818 и 1819 годах флота капитана Головнина. Глава 7

Глава седьмая.

Плавание от Ново-Архангельска к крепости Росс, на берегу Нового Альбиона находящейся, оттуда в порт Монтерей и пребывание в оном

Умеренно свежий ветер с западной стороны благоприятствовал нам до самой полуночи на 22 августа, но после перешел он к северу и хотя был нам совершенно попутный, однакож дул с такою ужасною силою, что, убрав почти все паруса и облегчив мачты, спустив сколько возможно верхнее вооружение на низ, шли мы прямо по ветру с превеликою опасностию, по причине волнения ожидая каждую минуту, что или вал ударит в корму, либо от неосторожности рулевых шлюп бросится к ветру и валом переломает у нас все вещи на палубе. В дрейфе же оставаться мне не хотелось, чтоб не терять времени и попутного ветра; а потому, принимая все возможные осторожности, шли мы с величайшею скоростию и почти до полудня с опасностию, а потом смягчившийся ветер и волнение, сделавшись легче, избавили нас от всякого опасения.

С полудня ветер стал утихать неприметным образом, а к вечеру дул весьма умеренно. Благополучные с западной стороны ветры, при ясной погоде, с коими очень хорошо мы плыли, держа к мысу Мендосино {168}, служили нам до 24-го числа, а в ночь на сие число настал южный ветер, принесший с собою пасмурную, дождливую погоду. Сей противный нам ветер дул до 4 часов утра 27-го числа, а потом уступил северозападному ветру, который скоро усилился, принес холодную погоду и позволил нам, правя настоящим путем, итти со скоростию 7 и 8 миль в час.

30-го числа в 10 часов утра мы увидели к востоку гористый берег, казавшийся в расстоянии от нас миль 40 или 50. Северо-западный умеренный ветер и ясная погода стояли во весь день; мы плыли вдоль и в виду берега; нас беспокоила только большая зыбь. Ночь на 31-е число была прекраснейшая, какой мы давно уже не видали: на небе не было ни одного облака, луна и звезды сияли в полном блеске. Умеренный ветер от NW дул до самого рассвета, а потом сделался гораздо крепче и нанес облака; над берегами же стояла мрачность, не позволявшая нам их видеть, хотя мы и приблизились к мысу Мендосино на 15 миль расстояния.

С полудня ветер от NW стал ужасно усиливаться и скоро превратился в жестокую бурю при совершенно ясной погоде. Мы, спустив брамстеньги и все тяжести с мачт на них и закрепив все паруса, едва могли итти по ветру под одним фоком {169}. В 9 часов вечера мы были весьма недалеко от крепости Росс, к которой подойти нам нужно было. [341]

Сентября 1-го, поутру, ветер, дул попрежнему жестокий, при совершенно ясном небе, и хотя он был нам попутный и крепость Росс находилась от нас не далее 30 миль, но как она стоит на прямом, совершенно открытом с океана берегу без всякой гавани или якорного места, то и невозможно почти было в такую бурю подойти к ней; да если б с некоторою опасностию мы подошли, то было бы бесполезно по невозможности иметь с берегом сообщения.

С полудня буря стала смягчаться, а в 4 часа дул уже обыкновенный крепкий ветер и волнение уменьшилось; посему мы пошли к берегу; но скоро после захождения солнца ветер совсем почти затих, и происшедшая оттого весьма большая зыбь лишила нас совсем хода: в ночь мы едва подавались вперед.

Сентября 2-го до 6 часов утра была тишина с превеликою зыбью; а после легкий ветерок подул от О прямо, нам противный. Погода же была совершенно ясная, лишь берега были покрыты мрачностию. Мы их видели только несколько минут, когда солнце из-за них выходило; после опять они скрывались, хотя мы от них не далее находились, как милях в 15 или 18. Около полудня ветер тихий сделался от юго-востока, с которым мы пошли к берегу. На небе не было ни одного облака, и солнце весьма ярко сияло, но мрачность скрывала от нас берега, к которым, однакож, умеренный ветер, дувший ровно по направлению оных, позволял приблизиться безопасно, и мы смело шли под всеми парусами до половины десятого вечера, будучи беспрестанно готовы сделать нужное движение для поворота шлюпа от берега. В сие время вдруг он открылся прямо у нас перед носом, и мы увидели бурун, или прибой морской, и услышали шум оного; тогда тотчас легли в дрейф и нашли глубину 35 сажен. Берега против нас, казалось, образовали впадину или вдавшийся немного изгиб. Счисление наше и видимое положение берега показывали, что мы находились весьма близко того места, будучи от берега в расстоянии от 2 до 3 миль, где стоит крепость Росс; почему, поворотив, мы выпалили из двух пушек и сожгли фальшфейер для возвещения жителям о нашем соседстве и чтоб они зажгли огонь, а [342] сами, между тем, пошли от берега к югу, опасаясь, чтоб так близко к оному не застигло нас безветрие. Тогда зыбь могла бы привести нас в опасное положение.

Отворотив от берега, мы в ночь на 3-е число и днем по причине пасмурности, скрывавшей от нас берега, лавировали вблизи оных, в ожидании, когда они откроются, до самого полудня; а в 1-м часу пополудни увидели берег в расстоянии от нас миль 5 или 6 и скоро после того рассмотрели крепость Росс, на которой развевался флаг Российско-Американской компании. Тогда и мы подняли свой флаг при пушечном выстреле и, приблизясь к берегу на расстояние миль двух, увидели ехавшие к нам от него три алеутские лодки: на одной из них в 2 часа пополудни приехал к нам правитель крепости коммерции советник Кусков, от которого я имел удовольствие узнать, что главный правитель компанейских селений флота капитан Гагенмейстер находится в Монтерее и что я могу непременно застать его там.

Кусков пробыл у нас на шлюпе до 9 часов вечера, доколе мы не получили с берега разных свежих съестных припасов, о доставлении коих на шлюп он послал в крепость приказание. В ожидании оных мы лавировали подле берега под малыми парусами. Получив же все нам нужное, мы с Кусковым простились и в 9 часов вечера пошли в путь при тихом ветре от юго-востока; погода была облачная, но сухая.

Крепость, или селение, Росс, как то выше я сказал, находится в широте 38°33' и стоит на довольно возвышенном месте, подле самого берега, при малом, едва приметном вгибе оного. Тут не только нет гавани, но даже и на якоре нельзя стоять без большой опасности; грунт хотя хорош, но глубина велика; в полумиле от берега мы имели оную 50 сажен, а Кусков сказывал, что во 100 саженях от оного нет менее глубины, как 25 сажен. Но так близко стоять на якоре опасно, ибо место сие совершенно открыто и в случае крепкого ветра с моря или большой зыби удалиться от берега не было бы средств {*57}.

Замечания о сем селении помещены в главе о Иовом Альбионе {171}.

По отбытии нашем от крепости Росс ветер был беспрестанно с южной стороны, нам противный; но как он дул не постоянно, то мы шли теми галсами, кои для нас были выгоднее, и приближались к порту Монтерею. На рассвете, в половине шестого часа, 7-го числа открылся нам мыс, составляющий северный предел залива Монтерея, а вскоре после берега самого залива и южный мыс. Погода была облачная и несколько пасмурная, однакож не мешала нам хорошо видеть берег.

В 11-м часу утра увидели мы прямо на ветре шедшее из залива большое трехмачтовое судно, которого одни лишь паруса были видны; вскоре рассмотрели на нем флаг Российско-Американской компании, и тогда уже сомнения не осталось, что это корабль «Кутузов», под начальством капитана Гагенмейстера, с которым я имел нужду видеться, и как мы находились недалеко от якорного места в Монтерее, то я решился его воротить. На сей конец сначала, поднявши свой флаг, привели мы к ветру и тотчас поворотили на один с ним галс, чтобы показать, что желаем говорить с ним, а через четверть часа опять поворотили на прежний галс, убрали все паруса, кроме трех главных, [343] и, выпалив из пушки, спустились по курсу к якорному месту. Через это дали мы знать ему, что не хотим потерять времени и удалиться от берегов; потом, когда он за нами пошел и поставил все паруса, тогда и мы стали понемногу прибавлять парусов для показания того, что имеем нужду видеться с ним в Монтерее. Но он не отгадывал значения наших движений и, не будучи в состоянии нас догнать, скоро после полудня привел к ветру и пошел своим курсом от нас прочь. Тогда и мы, переменив курс, пошли за ним. Увидев сие, он пошел к нам навстречу. Во 2-м часу подошли мы близко друг к другу, и после взаимного салюта капитан Гагенмейстер приехал ко мне и, узнав мое желание с ним видеться и причины, тотчас решился следовать за нами. Тогда он возвратился на свой корабль, мы пошли к якорному месту, куда пришли в 5-м часу пополудни. Поставив шлюп на два якоря, я немедленно отправил к губернатору офицера сказать о причине нашего прибытия. Губернатор предложил нам свои услуги.

На другой день поутру приехал ко мне комендант от имени губернатора поздравить с приходом и предложить все зависящие от него услуги и пособия.

В 12-м часу мы с Гагенмейстером поехали на берег к губернатору и коменданту и были обоими приняты и обласканы чрезвычайно. Губернатор охотно согласился на все мои требования, которые состояли в следующем: позволить взять пресной воды и нарубить дров; купить для экипажа свежих съестных припасов; дать позволение и конвой натуралисту и живописцу ездить по окрестностям и заниматься каждому по своей части, делать на берегу астрономические наблюдения.

Губернатор даже предложил своих лошадей мне и всем нашим офицерам, если мы пожелаем ехать в соседственные миссии {171}. Офицеры тот час воспользовались сим случаем; а мне нельзя еще было, ибо надлежало кончить дела с Гагенмейстером как можно скорее, чтоб его не задержать, потому что корабль его был нагружен хлебом для компанейских колоний, кои в нем давно уже терпели недостаток. По сей-то причине я согласился даже отвезти бывших у него алеут и разные огородные семена в крепость Росс, чтоб ему уже прямо плыть в Ново-Архангельск. [344]

В три дня мы кончили все дела свои, и 10 сентября поутру Гагенмейстер отправился. Между тем за день до его отбытия пришел сюда английский купеческий бриг «Колумбия», шкипер оного по имени Робсон. Он был с нами вместе в Ново-Архангельске, но как там, за отсутствием Гагенмейстера, продать ничего не мог, то и пришел сюда, чтоб с ним переговорить, а опасаясь, чтоб испанцы его не захватили как контрабандиста, он, прежде нежели положил якорь, письменно просил моей защиты в случае такого их покушения. Я посылал к губернатору офицера сказать о причине прихода сего судна и спросить, позволит ли он ему здесь на несколько времени остановиться, на что он охотно согласился.

Мы могли бы 11 сентября уйти, но надлежало ждать съестных припасов, а особливо зелени, потому что оные привозят из дальних миссий, здесь же весьма мало, а некоторых и вовсе нет. Между тем я познакомился с начальником одного испанского корабля; он сообщил мне очень много любопытного касательно сей страны.

Сентября 12, при тихом южном ветре, стояла весьма дождливая погода. Доселе же все были ясные дни, а так случилось, что этот дождливый день был назначен губернатором для обеда, который он хотел нам дать, почему нас исправно помочило, когда мы шли к нему. Я был приглашен со всеми офицерами шлюпа. Ласковый старик губернатор старался, сколько было в его силах, показать нам свое гостеприимство и свою приветливость. Ему хотелось изъявить свою радость о нынешней дружеской связи между двумя дворами. На сей конец он расставил на каждой из тарелок с плодами и конфетами по два лоскута бумаги с нарисованными на них флагами: русским и испанским. Он сделал все, что мог: там, где едва могли набрать рюмок кое у кого, чтоб достало по одной на каждого гостя, нельзя ожидать пышных украшений и фейерверков.

Со всем тем некоторым молодым нашим офицерам, весьма ревностным защитникам чести и достоинства русского флага, этот комплимент не понравился: им казалось, что флаг унижен, будучи выставлен на столе.

Сентября 13-го день был прекрасный: совершенно ясная погода, при умеренном ветре от северо-запада, стояла во весь день. Поутру многие из наших офицеров и я ездили в миссию св. Карла, отстоящую от Монтерея в расстоянии около 5 миль. Губернатор был так услужлив, что дал нам своих верховых лошадей и послал с нами коменданта и вооруженный конвой рейтар {172}.

В миссии нашли мы одного монаха, по имени Padre Juan (отец Иоанн); товарищ же его (их только двое), будучи начальником духовенства северной Калифорнии, поехал осматривать прочие миссии. Монах сей встретил нас с колокольным звоном и принял весьма учтиво и приветливо: показывал церковь, сад свой, поля, жилища индейцев и другие заведения. Церковь довольно пространна для вмещения пяти или шести сот человек, впрочем самая простая и бедная. Внутренняя отделка оной работана индейцами, а изображения святых деланы в Мексике и Лиме. Строение все вообще каменное в один невысокий этаж и расположено четыреугольником с одними большими воротами и несколькими калитками. Внутри сего здания живут только монахи, их прислужники и 5 или 6 солдат для караула; тут также их кладовые и мастерская для делания шерстяных одеял; оную завел один англичанин, управляющий ею и ныне. Индейцы живут вне сего здания, в казармах, нарочно для них построенных: каждому семейству определяется небольшое отделение с одними дверьми и одним окном. Ныне при миссии индейцев около 400 человек обоего пола. Монах сказывал, что все они христиане, разумеется, именем только; занимаются обрабатыванием полей, присмотром за садом и другими монастырскими занятиями.

Местоположение сей миссии весьма хорошо: при заливе и на берегу реки, имеющей течение на расстоянии 130 или 140 миль. Земля здесь чрезвычайно плодородна, производит в большом количестве пшеницу, ячмень, маис, горох, бобы. Маис и бобы составляют главную пищу индейцев; говядину дают им редко; пища им к обеду и ужину выдается из общественной кухни. В саду мы видели множество груш, яблонь, персиков, [345] оливок. Огородной зелени чрезвычайно много.

Падре Хуан угостил нас порядочным обедом. После обеда несколько мальчиков из индейцев пели священные стихи на латинском, испанском и еврейском языках {173}; а до обеда играла музыка, состоявшая из баса, трех скрипок и флейты. Музыканты также все были индейцы: игры порядочной нельзя было от них ожидать; довольно и того, что они делали, что умели. В час мы поехали из миссии. На другой день новый наш знакомый, священник из миссии, прислал ко мне несколько плодов и зелени.

16-го числа губернатор и комендант, с некоторыми другими испанцами, обедали у меня на шлюпе. По званию его я сделал ему при его приезде салют 7 выстрелами, и с крепости тотчас отвечали тем же числом. За столом, при питии здоровья короля испанского, палили мы из 21 пушки и также получили с крепости ответ. После обеда, при ясной погоде, ветер до того усилился, что мы принуждены были спустить брамстеньги, волнение произвело у берегов такой прибой, что без опасности пристать нельзя было к ним, почему губернатор со всею своею свитою пробыл у нас до вечера и от колебания шлюпа сделался болен. Он никогда не ездил на корабли, а к нам приехал только из почтения к российскому флагу.

17 сентября после обеда мы ездили опять в миссию, пили там шоколад и возвращались вечером другою дорогою близ взморья. Были на одной высокой горе, где учрежден сигнальный пост и откуда дают знать губернатору о появлении в море каждого судна. Дорога наша лежала большею частию лесом, в средине коего местами попадались лощины и луга, где видели мы диких лошадей и рогатый скот. Мы приехали прямо к пристани, где дожидались нас гребные наши суда, в 7 часов вечера, проехав в 3 1/2 часа по крайней мере 15 миль. Здешние лошади, будучи учены скакать всегда в галоп, делают верховую езду не только легкою, но и приятною. Осторожность же, с какою они умеют по привычке спускаться под гору на самых крутых местах и на всем скаку избегать множества ям, вырытых яврашками, удивительна. Доказательством сему может послужить то, что во всю бытность нашу здесь всякий день офицеры наши, гардемарины и многие из унтер-офицеров, вообще все самые плохие ездоки, разъезжали в окружностях; некоторые из них скакали во всю прыть и никто не ушибся.

На другой день в 4 часа пополудни комендант привез заказанные вещи и счеты. Получа по оным плату, он от нас поехал; а мы пошли в путь при свежем ветре от юго-запада; погода была ясная, только над нами носился в виде тумана дым, покрывавший почти весь залив; оный произошел от загоревшегося леса и травы и ветром наносился с берега.

В 6 часов мы потеряли ветер, и после уже маловетрием тащило нас по половине и по четверти мили в час по направлению нашего курса, почти во всю ночь на 19-е число; ибо не прежде, как в 4-м часу утра, стал дуть умеренный ветерок при весьма ясном небе. В 6 часов утра увидели мы под ветром английский бриг «Колумбия», накануне поутру оставивший Монтерей: опасаясь испанцев, он вышел прежде нас и дожидался при выходе, чтоб вручить мне письма его в Лондон, ибо прежде приготовить их не успел. В 9-м часу мы подошли к нему, взяли его письма и пошли своим путем, а он своим.

Источник: Головнин В. М. Сочинения. — М-Л.: Издательство Главсевморпути, 1949.


Источник: http://militera.lib.ru/explo/golovnin_vm3/07.html
Категория: Головнин В.М. Путешествие вокруг света на шлюпе «Камчатка» | Добавил: alex (11.10.2013)
Просмотров: 87 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz