РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 26.06.2017, 16:56

Главная » Статьи » 1826-1829 "Сенявин" Литке Ф.П. » 1826-1829 "Сенявин" Литке Ф.П.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА ВОЕННОМ ШЛЮПЕ «СЕНЯВИН». ГЛАВА 5.
Пребывание в Ново-Архангельске. – Замечания о колониях Российско-Американской компании вообще, и в особенности о Ново-Архангельске.

Пять недель, проведенные здесь, прошли в различных занятиях весьма скоро. Кроме обыкновенных, после 10-месячного плавания, исправлении и починок в корпусе и вооружений судна, должны мы были выгрузить его совершенно, для поднятия лежавшего на самом низу компанейского груза, прибавить вместо того до 35 тонн каменного баласта, нарубить большое количество дров и пр., и все это исполнить собственными средствами, поскольку в Ново-Архангельском порту, после рассылки людей на промыслы, едва оставалось достаточно рук и для собственных надобностей.

Но если почтенный начальник колоний[317] при всем желании своем, не имел возможности оказать нам помощь в этом деле, то для других занятий доставил нам всевозможные способы и удобства. Мне уступлен был дом, занимаемый одним из главных чиновников компании, натуралисты имели отдельный. Для них во всякое время готовы были байдарки для разъездов по окрестностям, и все мы однажды и навсегда приглашены были к его столу, дабы не отвлекаться заботами хозяйственными. Гостеприимный дом этого достойного и любезного человека, во всякое время для всех офицеров, своих и наших, открытый, был драгоценным для нас прибежищем, в котором свободные от дел часы проводили мы приятнейшим образом.

Усиливая работу, как только позволяла забота о здоровье людей, могли мы к половине июля изготовить шлюп к продолжению плавания; наблюдения астрономические и физические были окончены и вместе с письмами и донесениями вручены Чистякову для доставки в Россию. Натуралисты насытились созерцанием природы, богатой и оригинальной, и мы 19 июля оставили, наконец, Ситку, унося приятные воспоминания о дисциплине и согласии, порядке и деятельности, любезности и гостеприимстве, которые могли бы украсить и менее дикий уголок земли.

Казалось бы, что может быть легче, как описать то, что видишь? И не должны ли поэтому все описания одного и того же предмета быть всегда между собой сходны, – разумея описания, одинаково правдивые. Отчего же находим мы столь странные противоречия в рассказах путешественников об одной и той же стране, об одном и том же народе? Это может происходить от разных причин, из которых главнейшая та, что люди обыкновенно смотрят на вещи сквозь призму предубеждений; так что кажется, будто они стараются наблюдать, собирать факты не для того, чтобы познать истину положительную, но только чтобы доказать истину своих, наперед принятых мнений. Этот род произвольного заблуждения, кажется, врожден человеку, и едва ли есть из тысячи один, который не имел бы этого недостатка. Сверх того, видеть вещи в истинном их свете и передать другим впечатления, на нас ими произведенные, не так легко, как с первого взгляда может показаться. Наконец состояние вещей, обстоятельства, отношения со временем меняются. Всякая вещь имеет две стороны; стоит только, чтобы один повествователь ярче осветил выгодную, а другой набросил гуще тень на противную, и один и тот же народ явится вам то великодушно презирающим опасность и защищающим с геройством свою родину, то упивающимся кровью извергом, не знающим высшего наслаждения, как страдания своей жертвы, то преуспевающим на пути истины и наслаждающимся всеми благодеяниями рождающейся гражданственности, то стонущим под господством лжеапостолов и, вместе с оригинальностью, теряющим все добродетели природного состояния. Сличение многих противоположных показаний как между собой, так и с обстоятельствами, под влиянием которых были они записаны, необходимо, чтобы обосновать мысли и получить понятие, сколько-нибудь справедливое, о странах и народах отдаленных. Вот что побудило меня, после всего, что было написано о стране, состоящей под ведением Российско-Американской компании, изложить здесь то, что мне удалось самому видеть или почерпнуть из достоверных источников.[318]

Мореход, в первый раз усматривающий северо-западный берег Америки, поражается живописной его дикостью. Высокие островерхие горы, от вершины до подошвы покрытые девственными лесами, круто спускаются в море. При входе в обширный Ситкинский залив по левую руку гора Эджкомб, погасший вулкан[319] (2800 футов над водой), разнообразит картину; вправо и впереди цепь островов плотно облегает материковый берег. Все тихо и дико; ничто не предвещает ему приближения к устроенному порту. Показавшиеся между островами катера и байдарки, навстречу ему спешащие, первые о том ему напоминают. Миновав лабиринт островов, он видит совершенно другую картину: перед ним русский флаг, гордо развевающийся на крепости, расположенной на высоком утесе; палисады с башнями окружают большой дом начальника, магазины, казармы; вправо храм Божий; далее вдоль берега ряд домов и огороды; влево верфь и большое селение американцев; в гавани и на рейде несколько судов, разоруженных и вооруженных, и между ними нередко иностранные; все вместе являет картину порядка, живости и благосостояния, приятно контрастирующую с угрюмостью окружающей природы.

 Многие путешественники и историки[320] описывают в подробности, как сначала суда частных людей, потом частных компаний, а наконец, и привилегированной нынешней компании, преследуя бобров от острова до острова, от бухты до бухты и везде их истребляя, достигли, наконец, до материкового американского берега, что побудило правителя Баранова основать постоянное заведение, крепость Архангельскую, в Ситкинском заливе; как это первое заведение было истреблено американцами; как, наконец, с помощью корабля «Нева» Баранов их смирил, отнял их укрепление и на том самом месте основал крепость Ново-Архангельскую, по сей день существующую.

Она лежит на острове Баранова или Ситке, принадлежащем к архипелагу короля Георга III, так именованному Ванкувером, в конце залива, им же названного заливом Норфольк. Остров этот от материка Америка отделяется Хуцновским проливом [пролив Чатам] и несколькими другими островами. Баранов, избирая под новое свое поселение место, взятое у американцев, поступил с обычной своей прозорливостью: он знал, что ему трудно будет найти место более удобное, чем избранное природными жителями. Кекур[321] давал средство укрепиться неприступным для туземцев образом; с высоты его мог он обозревать крепость, оттуда пускал ночью сигналы часовым и, не выходя из своего дома, мог наблюдать за общим порядком. Преемники его не пускают сами сигналов, но не оставляют сего места, которое открывает им обширный вид на все поселение, на рейд и на море, через острова, образующие гавань. Густой лес, примыкавший прежде к самим домам, служил колошам неприступной засадой, из которой первое время нередко нападали они на жителей. Тщетно силился Баранов истребить его огнем; земля и воздух сообщают здесь такую сырость растениям, что обгоревшие сучья на следующий год еще лучшей зеленью покрывались. В течение лет лес этот в ближайшей окрестности селения вырубился, оставив памятниками своего существования огромные пни, сплошь покрывающие землю и представляющие странную и характерную картину.

Селение состоит теперь из двух частей: крепости и предместья. В первой заключается двухэтажный дом главного правителя, стоящий на самой вершине кекура, около 80 футов над водой, образующий с окружающими его башнями и батареей, вооруженными 32 орудиями, как бы цитадель места; остальное обнесено только палисадом без пушек. Тут расположены казармы для служителей, алеутские кажимы,[322] дома для чиновников, больница, бани, магазины, лавки и адмиралтейство с мастерскими. Сюда же примыкает длинный, на сваях, мол, служащий для приставания и выгрузки судов. Вне крепости к востоку находится церковь и до 25 домов, большей частью принадлежащих частным людям, состоящим в службе компании, и огороды.

Все в крепости находящееся строение есть собственность компании и содержится хорошо, хотя и не без труда, ибо великолепный сосновый и еловый лес, на это употребляемый, как по качеству своему, так и от климата весьма недолговечен.
В одной из башен, составляющих крепостную стену, расположен арсенал, снабженный огнестрельным и холодным оружием на тысячу человек с лишком, содержимый в большом порядке.

Больница, вместе с аптекой, находится в особом доме. В ней 8 кроватей для тяжело больных, снабженных в изобилии бельем и всеми потребностями и содержимых в большой чистоте. Страждущие легкими припадками приходят сами по утрам для получения лекарств. Компания печется о снабжении больницы ежегодно хорошими медикаментами. Находящиеся в больнице получают свежую пищу и чай за счет компании. При главном враче находятся четыре ученика из креолов, обучающихся врачебному искусству, что, вероятно, даст компании средство устроить со временем лечебницы и в других главных местах ее колоний, где их теперь нет.

 Адмиралтейство имеет несколько эллингов и все нужные для постройки и починки судов мастерские. Построенные здесь суда служат недолго, от качества ли леса или оттого, что он до употребления не высушивается. На шпангоуты употребляют кипарис, называемый здесь душмянкой; на бимсы и палубы – ель; на обшивку, а иногда и на палубы – лиственницу. Правители предпочитали иногда покупать приходящие из Соединенных Штатов суда, это лучшие из всех компанейских судов. Но Главное правление находило обмен этот убыточным и положило кораблестроение на местах усилить. В 1829 году отстроен в Ситке корабль в 400 тонн. Малые одномачтовые суда для сношений с отделами, конечно, всегда будут строиться здесь. Гребные суда здешней постройки особенно хороши. В Калифорнии сделан был опыт постройки судов, но дуб тамошний оказался столь слабым, что два построенные там судна не более трех лет выслужили. Некоторые суда построены в Охотске из лиственничного весьма прочного леса. Лишне упоминать, что все эти суда обшиты медью. Нигде предосторожность эта не нужна столько, как здесь, из-за множества древоточащих червей в море. Суда, лежащие в гавани на якорях несколько месяцев сряду, подымаются часто совсем без штоков.

К Ново-Архангельскому порту принадлежит около 15 судов от 60 до 350 тонн, составляющие вместе до 2000 тонн водоизмещения; служат для сношений с Охотском, Калифорнией и другими местами, откуда колонии получают свое продовольствие, а также с другими отделами.

Управляемые офицерами императорского флота, суда содержатся весьма чисто, некоторые даже щеголевато и в воинской дисциплине, что делает равную честь как командирам, так и компании, доставляющей им к тому средства.

Ново-Архангельское адмиралтейство, кроме прямого своего назначения, приносит компании и иную пользу: кузнецы, в свободное от судовых работ время, куют сошники и другие земледельческие орудия, а литейщики льют колокола для Калифорнии, продающиеся там с большой выгодой; медники приготовляют всю медную посуду, нужную для употребления на судах и по колониям, для продажи в Калифорнии и для меновой торговли с туземцами Северной Америки, так что ее нисколько из России не выписывается. Свечи, здесь употребляемые, все литья домашнего, из калифорнийского сала. При большей части мастерских есть ученики из креолов, которые частью заменили уже русских мастеровых.

Население Ново-Архангельска состоит из 800 человек русских, креолов и алеутов,[323] частью в службе компании состоящих, частью живущих тут по желанию. Но число это в разные времена весьма изменяется. Летом, по отправлении судов в море и партий на промыслы, остается иногда не более 180 служащих, считая и мальчиков, так что за вычетом должностных [лиц], часовых и пр. иногда нельзя набрать гребцов на баркас, как и было в наше время.

Если я сказал, что мы время наше в Ситке провели весьма приятным образом, то из этого не должно еще заключать, что вообще пребывание здесь могло служить идеалом раздольной жизни; напротив, по множеству неудобств и неприятностей оно должно считаться добровольным заточением, которое служащие компании на себя налагают.

Великое отдаление от Европы и редкое и затруднительное с ней сообщение составляют одну из главных неприятностей здешней жизни. Почта получается один раз в год, с судами, приходящими из Охотска в августе и сентябре и привозящими с собой письма, журналы и людей, вновь определившихся на службу. Это важное событие приводит все в движение на несколько недель. Другая важная эпоха (в апреле) есть отправление судов в Охотск, ответы на письма, выезд отслуживших сроки и пр. Прибытие прямо из Европы военного или компанейского судна – праздник, случающийся не всякий год. Однообразие остального времени облегчается только постоянными занятиями по службе, не оставляющими времени скучать. Библиотека, еще камергером Резановым завезенная и ежегодно пополняемая, есть также великое пособие. Дом главного правителя остается всеобщим прибежищем в свободные часы. По заведенному обычаю вce офицеры ежедневно у него собираются, а в праздничные дни все обедают; беседы эти, в которых между другими предметами говорят и о делах, рождают привычку и взаимную привязанность, в отдаленных местах столь необходимые. Управление нынешнего начальника составит и в этом отношении эпоху; первая образованная дама в лице супруги Врангеля освятила это пустынное место. Пример семейного устройства и счастья более всего может способствовать распространению порядка и благонравия.

На человека, приезжающего сюда с европейскими понятиями о приличии и нравственности, не может сделать приятного впечатления состояние нравов, которые он здесь находит. Я говорю о том, что есть, не утверждая, чтобы могло быть иначе в поселении, куда ежегодно прибывают холостые люди, с тем чтобы через несколько лет возвратиться, и где число мужчин к числу женщин относится как 4 :1. Такая большая несоразмерность в числе мужчин производила прежде ужасные беспорядки и была одной из причин, почему позволено американцам поселиться под стенами самой крепости.

Беспокойное соседство это разнообразит, может быть, но не украшает здешней жизни. Прежде никому из них не позволялось основывать тут постоянных жилищ. Весной, во время хода сельди, когда они запасают икру этой рыбы, съезжалось и прежде к крепости до тысячи человек и столько же на ближайшие островки; летом нередко от 500 до 600 человек; но весьма немногие изредка имели позволение ставить надолго хижины свои подле крепости, и у них отбиралось оружие. Главный правитель, М. И. Муравьев, рассчитав, что, имея под своими пушками жен и детей их и все имущество, гораздо легче будет содержать их в узде и узнавать все их замыслы, позволил им подле самой крепости основать большое селение. Предположение это совершенно оправдалось. Колоши сделались с тех пор гораздо обходительнее, и сверх того связи женщин их с русскими дают возможность узнавать все, что между ними происходит. И прежде уже неоднократно открывались замыслы колошей через женщин, и многие русские при неприязненных действиях были ими спасены.

Климат не вознаграждает за все эти неприятности, ибо в лучший год бывает не более одной трети ясной или только сносной погоды; в иной же год только 30 или 40 дней ясных насчитывают. Обыкновенное состояние атмосферы: сырость, мрачность, мелкий дождь. Зима вообще бывает тепла; в половине января случаются ясные дни, в которые термометр поднимается до +10 °C; иногда же опускается до -10 °C и даже до -16 °C. Снег иногда держится с ноября до февраля, но обыкновенно идет с дождем и с ним же сходит. Весна начинается рано: в феврале цветет малина, а в мае созревает, но случается также в марте стужа по утрам до -8 °C и в апреле до -4 °C. Вообще времена года менее между собой различаются, нежели в странах, пользующихся лучшим климатом, а весь год походит на осень, нежели на что другое.

Со всем тем замечено, что погода такая более неприятна, нежели вредна для здоровья людей.

Еще одно невыгодное обстоятельство, имеющее непосредственное влияние на удобства жизни, есть недостаточное и затруднительное продовольствие. В хлебе, попечением правителей, ныне недостатка не бывает, но, кроме него, главнейшим видом продовольствия является одна только рыба. Рыба во всех видах ежедневно является на всех столах и почти одна исключительно питает как чиновников, так и промышленников.

Мясную пищу сам начальник колоний весьма редко имеет. Невозможность содержать скот на подножном корме, недостаток сенокосных мест, сырой климат, от которого немалая часть скошенного сена пропадает, не позволяют содержать здесь больше 8 или 10 голов рогатого скота, из которых прокормление каждой стоит более 100 рублей в год, а иногда и вдвое, когда по недостатку сена нужно бывает употреблять для корма хлеб. По этой причине мясо можно бывает выдавать служителям только в большие праздники, не более полуфунта на человека.

Свиньи менее прихотливы, и на рыбной пище живут очень хорошо, и потому их многие содержат; но от этой пищи мясо их получает отвратительный рыбный вкус; чтобы иметь вкусную свинину, должно свиней кормить зерном, и тогда мясо их обходится не дешевле, чем говядина.

Содержание домашних птиц также стоит дорого; кроме того, разведению их есть еще и другое препятствие – множество и необыкновенная хищность ворон, похищающих не только цыплят, но и больших кур, как только они покажутся на воле. Ворон стреляют беспрестанно, но это ни числа их, ни смелости не уменьшает. Свиньям приносят они только частичный ущерб: гоняясь за ними, отклевывают им хвосты, отчего в Ново-Архангельске все свиньи бесхвостые. Но, разоряя хозяйства, приносят хищники эти и некоторую пользу: все выброшенное на улицу вмиг ими разносится и очищается, что и доставило им прозвание «новоархангельской полиции».

Зимой промышляется алеутами несколько горных баранов, доставляющих столу некоторое разнообразие.

Рыбу продолжают ловить почти весь год. В феврале и марте появляются у берегов сельди, которых ловят неводами в разных местах близ крепости. Промышленники не любят свежей рыбы,[324] и потому с самых первых уловов ее начинают солить и выдают уже соленой. Красная рыба начинает идти сперва в садки, устроенные при Озерском редуте; в июне наибольший ее ход; за красной рыбой следует горбуша, хайко и потом кижуч.[325] Покуда ход невелик, засола не начинают, а отправляют свежую рыбу в крепость для продовольствия. Солить рыбу начинают в июне и продолжают до сентября. Всего засаливается в редуте до 50 000 рыб, на что нужно более 1000 пудов соли.

В июле начинают ловить близ крепости в неводе горбушу, хайко и кижуч, которыми довольствуется вся крепость, и сверх того засаливается до 30 бочек.

С ноября месяца отряжают 8 или 10 человек алеутов в море удить палтусов, платя по 10 рублей в месяц каждому. Улов продолжается до апреля и доставляет около 120 пудов в месяц. Эта рыба идет преимущественно на госпиталь, потом чиновникам и служителям.

Алеуты, по возвращении с промыслов в августе, отправляются по разным рекам для рыбной ловли; зимой же выезжают в проливы удить треску, палтуса, кунжу, налима и окуня и этим не только сами достаточно снабжаются, но иногда продают обывателям более половины улова. Иногда случались и такие недостатки, что должно было довольствовать самих алеутов хлебной провизией.

Кроме рыбы, море доставляет для пищи два рода раков и несколько раковин. Из последних лучшие, называемые здесь мамаями. Они величиной с большую устрицу и живут в белой раковине; жареные весьма вкусны, а вареные дают прекрасную похлебку. Байдарки хороши соленые. Многочисленнейшие из всех морские репки также употребляются в пищу, не вкусны, но питательны и, говорят, даже помогают против чахотки и каменной болезни.

Сивучи, изредка добываемые, не могут быть сочтены постоянной статьей продовольствия, хотя мясо их едят охотно. Если где выкинет кита, то алеутам праздник; они ничего лучше китового жира не знают.

Некоторым подспорьем в продовольствии являются доставляемые с островов Прибылова соленое и сушеное сивучье и котиковое мясо и жир; из Уналашки китовый жир; из Кадьяка юкола, ягоды и жир китовый. Последний одними алеутами употребляется в пищу.

Картофель разводится успешно, и им все в изобилии запасаются. Собственно на счет компании снимается до 150 бочонков, из которых большая часть употребляется на госпиталь и школу, а зимой им довольствуются и промышленники.

Собираемые весной крапива, петрушка, щавель и цикорий, брусника, шикша, клюква, морошка, вкусная, растущая на кустарнике ягода, известная здесь под названием бархатной, водянистая малина и очень невкусная рябина, смородина и черника составляют полный реестр находимых здесь съедобных растений.

Положение промышленников ныне несравненно лучше прежнего. Они живут в казармах чисто, одеты порядочно и едят хорошо.

Строгая военная дисциплина необходима здесь для содержания в узде как американцев, так и самих промышленников, между которыми не может не случиться людей беспокойных и злонравных; и на нее обращено должное внимание. Отдача приказаний, прием рапортов, караулы, обходы, пробитие зори, все подробности крепостной службы совершаются здесь установленным порядком и с некоторой торжественностью; флотские офицеры ходят всегда в форме. На случай нападения колош или пожара особенным расписанием назначен каждому свой пост; и по воскресеньям регулярно, а иногда и не в очередь, когда начальнику вздумается, бьют тревогу, все сбегаются в цитадель, делается смотр оружию, наблюдается, всякий ли знает свое место и пр.

Кроме общего обращения капиталов компании, начинающегося в Ново-Архангельске как главной ее фактории, это поселение производит само по себе немалозначащую торговлю (главной задачей которой является снабжение колоний продовольствием и всеми необходимыми статьями) с Калифорнией, с иностранными судами, с островами Сандвичевыми и с колошами, к чему присовокупить нужно еще внутреннюю торговлю.

Торговля с Калифорнией открыта камергером Резановым в первые годы существования Американской компании. Соседство хлебородной земли с колониями, хлеба не имеющими, естественно, должно было обратить внимание на Калифорнию. В управление Баранова эти связи не прерывались, невзирая на испанскую колониальную систему, которая распространялась и на эту провинцию; кроме закупки припасов, производились и бобровые промыслы, отчасти в доле с провинциальным правительством, наконец, основана фактория, не только без препятствий от испанцев, но даже с помощью соседних миссий.

Со времени определения промышленников на жалованье в обязанность компании вошло и обеспечение их хлебом. Каждый промышленник получает по пуду муки в месяц, сверх того может он покупать из магазинов компании муку, крупу и горох. На все это – на морскую провизию и на продовольствие чиновников – выходит в год в Ново-Архангельске и других местах более 10 000 пудов разного хлеба, которым компания снабжается почти исключительно из Калифорнии. Сначала торговля производилась без всякой системы. Мало-помалу был введен некоторый порядок, который с присоединением Калифорнии к Мексиканской республике установился постоянно. Теперь предъявляются по прибытии в порт судовые бумаги, коносаменты, декларации и пр.

Первые пошлины потребованы были в 1818 году; возрастая с тех пор постепенно, они дошли, наконец, до 25 % с цены проданных товаров и 6 % с цены купленных, сверх того платится якорных денег 2/ пиастра с тонны.

Суда наши больше торгуют в Сан-Франциско и Монтеррее; ходят также в Санта-Крус, Сан-Диего, Сан-Педро и в Сан-Кентин. С 1817 года отправляются ежегодно по два и по три судна. Они оставляют Ситку осенью по окончании всех промыслов и возвращаются на следующую весну к их началу. В 1829 году, по причине всеобщего неурожая, в Калифорнии хлеба совсем не было; посланное туда судно «Байкал» прошло в Чили, где приобрело полный груз по сходным ценам.

Компания продает в Калифорнию: сукна и другие шерстяные товары, полотна всех родов, ситцы, миткали, китайки, железо и сталь и всякие вещи и инструменты из них, свинец, медную, стеклянную и фаянсовую посуду, тросы, чай, кофе, сахар, шляпы колошенской работы, разные мелочи галантерейные и иные, даже воск, свечи восковые и табак,[326] хотя Калифорния сама могла бы изобиловать этими предметами.

Взамен компания получает почти исключительно продовольственные припасы, именно: пшеницу, ячмень, горох, бобы, масло, сало говяжье, мясо сушеное и соленое; из южных миссий – соль, сырые кожи и мыло и всегда живых быков как для продовольствия экипажей судов, так и для соления мяса для Ситки, куда привозится его от 200 до 300 пудов.

Торговля происходит и на судне и на берегу; свозимые покупщиками с судна товары записываются на берегу, но иногда чиновники довольствуются объявлением о количестве проданных товаров.

Цены на покупаемые в Калифорнии товары в разные времена изменялись. В первые годы одни только наши суда могли открыто торговать в Калифорнии; торговля англичан и американцев ограничивалась несколькими смуглерами. Тогда все покупалось очень дешево. Во время переворота в Испании в 1821 году порты Америки открылись всем народам, и Калифорнию стали посещать многие купеческие и китобойные суда; с тех пор торговля сделалась гораздо менее выгодною.

Таксу калифорнийских товаров устанавливает губернатор, а в последнее время положено их отпускать за наличные деньги на 25 % дешевле. Средний годовой вывоз товаров с 1817 по 1829 год составил 9000 пиастров. Больших выгод от этой торговли компания не имеет, но оплачивается содержание судов для снабжения колоний.

Торговля с английскими и Соединенных Штатов корабельщиками, издавна заведенная, поддерживалась и тогда, когда новыми привилегиями компании торговля в наших колониях была запрещена иностранцам, ибо она часто была единственным источником снабжения колоний необходимыми товарами и даже продовольствием; в последнее же время правители не видели большого вреда от допуска к себе иностранных судов.

Если бы с начала заведения Ново-Архангельска запрещено было иностранцам торговать в областях, принадлежащих России, и компания имела средства настоять вполне на этом запрещении, то оно могло бы, конечно, быть для нее весьма полезно. Бобровые шкуры, которых по всем окрестностям было тогда еще большое изобилие, попали бы преимущественно к ней; но, что важнее, туземцы не снабжались бы американцами огнестрельным оружием, которое одно сделало для нас их соседство опасным, и скорее бы укротились. Первое военное судно для крейсирования в наших колониях отправлено было из Кронштадта в 1821 году; отправления эти продолжались 4 года сряду; но из посланных судов одно только, шлюп «Аполлон», действительно крейсировало в проливах, не будучи в состоянии поймать ни одного смуглера, хотя их тут было несколько десятков, ибо в таком лабиринте проливов можно бы успеть в том только с целым флотом мелких, весьма легко ходящих судов. Но подобная блокада была бы уже без цели. Иностранцы около 20 лет продолжали этот постыдный, рассчитанный на подрыв нашей компании торг, прежде нежели были приняты меры к его уничтожению; бобры перевелись, а все окрестные дикие племена снабдились огнестрельным оружием в такой степени, что от прежнего своего оружия совершенно отвыкли и без ружья не могли бы убить ни одного зверя, так что и справедливость требовала бы уже снабжать их этими, новыми для них, предметами. Компания, взявшись за это, лишила бы иностранцев единственного средства, которым они привлекают еще к себе туземцев, и, конечно, скоро отвадила бы их совершенно от этой торговли, потому что и теперь уже они находят в ней малые выгоды. При нас приходили в Ситку два трехмачтовых судна Соединенных Штатов, которые, проблуждав несколько месяцев по проливам почти без успеха, пришли сюда просить, чтобы взяли у них груз их, отдавая его за бесценок, не требуя непосредственной платы, соглашаясь прийти за ней на другой год и пр. Снабжая колошей огнестрельным оружием, без которого те уже обойтись не могут, компания без крейсеров скоро увидела бы всю торговлю в своих руках, не говоря уже о выгодном для нее влиянии на цены и новые связи с туземцами, которые возникли бы из этого. Это не значило бы «точить на себя нож», как некоторым может показаться; нож этот точится и без того и еще гораздо острее. Лучше же самому взяться за дело и располагать им, из неизбежного зла извлечь возможную для себя пользу и приобрести признательность туземцев, доставляя им необходимый товар.

Из сказанного следует, что приложение запретительной системы во всей строгости к нашим колониям было бы без цели; иностранцы принесли уже нашей торговле весь вред, какой только могли, и позволение, данное гражданам Соединенных Штатов конвенцией 17 апреля 1824 года, торговать и производить рыбную и звериную ловлю в наших водах, не могло сделать компании большого подрыва, поскольку в настоящем положении вещей самая большая часть торга сосредоточивается в самой компании.

С 1822 по 1824 год включительно, по новым привилегиям компании, торговля с иностранными судами в самом Ново-Архангельске не допускалась; нуждаясь же во многих товарах, правители вынуждены были покупать их с тех же судов в Калифорнии и на Сандвичевых островах. Обыкновенно приходят в Ситку по два, по три и по четыре судна в год, больше американских, которые нередко приплывают из своих портов, останавливаясь только в Вальпарайсо или ином пункте Южной Америки на несколько дней. Некоторые из них завели постоянные связи с колониями и приходят по заказу. В 1830 году нанят один английский корабль для доставления нужных товаров из Бразилии в Ситку. Случалось судам заходить сюда как будто ненарочно, так, например, шкипер одного английского судна, зашедший в залив, на вопрос: куда идет? – отвечал: в пролив Норфолк или куда-нибудь (Norfolk Sound or else where).

Главные товары, покупаемые с иностранных судов, суть: мука, сухари белые, водка, вино, солонина, чай, сахар, табак, одеяла и другие шерстяные товары, китайка,[327] китайская посуда и разные мелочи. Взамен их раньше шли почти исключительно шкуры котиков, речные бобры, иногда лес, несколько русских товаров и в дополнение баланса чистые деньги. Но с некоторого времени главные правители приняли чистейший и для компании выгоднейший способ платить траттами на главное правление в С. – Петербурге. С 1818 по 1830 год куплено товаров с иностранных судов на 386 000 пиастров, или на 2 миллиона рублей, за которые заплачено более 200 000 котиков, кроме других, менее значащих предметов. Некоторые корабельщики, продав весь груз, продавали и суда свои и отвозились на Сандвичевы острова компанейскими судами. Таким образом колонии приобрели несколько весьма хороших судов.

Баранов, в маститой старости сохранявший предприимчивость молодых лет, но уже менее счастливый в своих предприятиях, распространил виды свои на Сандвичевы острова и в 1816 году сделал через доктора Шеффера[328] покушение занять один из них – Атуай. Предприятие это было бы достойным предметом для шуточной поэмы. Следствием его было только прекращение поклонов и подарков, которые Баранов и Тамеамеа I [иначе – Камеамеа I] пересылали друг другу через американских шкиперов. Тамеамеа ожидал мести от русских за изгнание доктора, покуда капитан Головнин в 1818 году его не успокоил. После того туда ходили, хотя и изредка, компанейские корабли, а иногда были с ними сношения и через американцев. Произведения островов, которые можно получать оттуда: соль, тутуевые орехи [плоды тунгового дерева], дающие масло, ром, корень таро и веревки из кокосовых волокон, в случае недостатков и некоторые европейские статьи; за все это компания платит шкурами котиков и пиастрами.

Из судов под сандвичским флагом приходило в Ситку только одно, в 1828 году; привезло соль и нагрузилось строевым лесом.

Для торговли с колошами компанейские суда ходили прежде по проливам, но трудность такого плавания, опасность сношений с ними, более же всего малая выгода, приносимая торгом, вынудили остановить эти отправления и ограничиться торговлей на месте с соседними и заезжими колошами.

Предосторожности, которые надлежало принимать, торгуя с ними по проливам, не имеют, пожалуй, примера: передняя часть судна отгораживалась парусами в рост человека; за этой перегородкой собиралась вооруженная команда, ставилось несколько пушек, заряженных картечью, зажженные фитили; кругом судна до высоты марса обтягивалась абордажная сетка, имевшая в одном только месте отверстие для прохода одного человека. Перед началом торга командир судна призывал старшину, показывал ему все приготовления, объявлял условие, чтобы никогда более определенного числа колошей на судне не было, чтобы никто ближе 10 шагов к завесе не подходил и чтобы не считалось разрывом дружбы, если кто, в противном случае, будет застрелен. После этого могли в безопасности начинать торговлю; малейшее пренебрежение этими предосторожностями могло иметь самые пагубные следствия.

Ограниченное ценами, установленными главным правлением, колониальное начальство никогда не могло в этом торге выдержать состязания с судами Соединенных Штатов, и оттого вымен мехов от колошей, всегда незначительный, сделался, наконец, ничтожным.
Кроме соперничества американцев и низких цен, уплачиваемых за меха, этому торгу много препятствует то, что соседние колоши все нужные им товары получают и за другие предметы, добываемые гораздо легче бобров и медведей. По недостатку рыбы у них покупают иногда палтусов, жир китовый и нерпичий. Весной доставляют они древесную кору для покрытия сараев, кажимов и других строений, яйца чаек, ары и других, уток, гусей, тетерок, разное коренье и травы; летом – ягоды, зимой – горных баранов, раков, раковины; из своих изделий: шляпы, ковры, маски, трубки и другие мелочи и получают за то от русских и алеутов табак, котлы чугунные, топоры, пронизки, краску, фламандское полотно, миткаль, множество картофеля, даже муку и пр. Более же всего вредят этому торгу сношения, посредством которых к колошам переходит как от постоянных жителей, так и от временных посетителей колоний множество товаров, за которые должна бы приобретаться мягкая рухлядь, отчего цена на эти товары сильно падает. Колошенские одалиски не менее европейских танцовщиц умеют разорять своих обожателей, и примеры нередки, что промышленники совершенно проматываются на туалеты своих красавиц, невзирая на все усилия правителей прекратить эти беспорядки.

Мена с колошами происходит на узком пространстве между стеной крепости и ближайшей к ним бораборой, куда с обеих сторон сносятся товары. Кроме упомянутых выше товаров, компания доставляет им еще одеяла шерстяные, разные медные вещи, усы сивучьи для украшения шляп, горностаевые меха и прочее, а от них получает цукли, раковинки с островов Королевы Шарлотты, нужные компании для мены с северными американцами.

Источник: Литке Ф.П. «Путешествие вокруг света на военном шлюпе „Сенявин", в 1826—1829 годах» СПб., 1835—1836

Продолжение  



Источник: http://fb2lib.net.ru/read_online/120623#TOC_idp3442008
Категория: 1826-1829 "Сенявин" Литке Ф.П. | Добавил: alex (13.09.2013)
Просмотров: 110 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz