РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 21.10.2017, 06:04

Главная » Статьи » 1815-1818 "Рюрик" Коцебу О.Е. » Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив

Путешествие в Южный океан и Берингов пролив. Введение , сочиненное капитан-командиром И. Ф. Крузенштерном.
Путешествие в южный океан и Берингов пролив для отыскания северо-восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 гг. на корабле «Рюрик» под начальством флота лейтенанта Коцебу

Введение, сочиненное капитан-командиром И. Ф. Крузенштерном


В продолжение нескольких уже столетий две важные задачи занимали географов, особенно мореплавателей. Задачи эти таковы: отыскание материка в странах Южного полюса и открытие на севере морского прохода из Атлантического моря в Южный (Тихий) океан или же обратно из Южного океана в Атлантическое море. Первая задача была решена бессмертным Куком . Во время второго путешествия уничтожил он мысль о существовании материка в странах Южного полюса, которое почиталось необходимым для сохранения равновесия между обоими полушариями. Славнейшие географы, жившие в середине истекшего столетия, как то: де Бросс и Далримпл, твердо верили в существование этого материка даже до того, что определили пределы его и вероятное его народонаселение. Пред Куком исчез он в бездне океана и, подобно пустому сплетению какой-либо мечты, не оставил по себе и следов. Вторая задача осталась еще и доныне предметом умозрительных предположений и многочисленных напряженных попыток. В течение трехсот лет тщетно искали сообщения между обоими океанами. Величайшие мореходы всех народов принимали участие в попытках решить эту затруднительную задачу; но англичане преимущественно отличились и в этом, и во всех предприятиях на море. Им обязаны мы первой в том попыткой; с достохвальнейшим постоянством повторяли они непрерывно даже и доныне таковые свои попытки, и, по всей вероятности, им же обязаны будем выяснением вопроса, существует или нет этот достопримечательный морской проход.

Если бы судьба продлила жизнь Кука, то он, может статься, был бы уже найден; и если бы он не нашел тот проход, то, по крайней мере, доказал бы до очевидности невозможность его существования, ибо что Куку невозможно было, то едва ли кому-либо другому могло быть возможно.

Россия, имея флот со времен Петра Великого и не будучи никогда равнодушною во всем том, что может споспешествовать к распространению наук, не хотела отстать от других народов в отыскании морского прохода на север: в продолжение двух лет кряду (1765 и 1766) три корабля под начальством покойного адмирала Василия Яковлевича Чичагова занимались отысканием того морского прохода прямо на севере между Гренландией и Шпицбергеном. Экспедиция эта имела такую же участь, как и все прежние предприятия такого рода, хотя, впрочем, нельзя было укорять начальствующего ни в малейшем упущении столь же мало, как и лорда Мульграва, который семь лет спустя был послан из Англии точно в том же направлении, как адмирал Чичагов, и успел пройти только на 12 минут далее к северу, нежели командир русских судов. Третье путешествие Кука, хотя и не им завершенное, по-видимому, прекратило все сомнения насчет возможности существования морского прохода на север; мы, однако, не знаем, подлинно ли этот великий муж сам в том отчаивался. При изысканиях, предпринятых им в Беринговом проливе, дошел он в первый год до 70° широты, где льды воспрепятствовали ему идти далее; невзирая на то, решился он продолжать там в следующем году свои изыскания, что, однако, к сожалению, уже не им самим исполнено. При всем том решимость его доказывает, что он не отчаивался, если не в совершенной удаче, то по крайней мере в возможности проникнуть к северу и к востоку далее, нежели в предыдущем году. Третье путешествие Кука может быть сочтено последним опытом, предпринятым в истекшем столетии для разрешения той славной задачи; ибо цель путешествия капитана Ванкувера состояла не в отыскании северного прохода, как по заглавию его путешествия полагать надлежало бы, но в подробном обозрении всего берега Америки от 30° широты до Кинайской (Кенайской) губы (Cook's inlet). Само собою разумелось, что если бы при сем обозрении обнаружилась связь какой-либо бухты с Баффиновым или Гудсоновым (Гудзоновым) заливом, то Ванкувер не преминул бы ее исследовать; но было почти достоверно известно, что таковое сообщение не отыщется к югу от Кинайской губы, ибо при отправлении Кука известно уже было, что если таковое сообщение и существует, то, конечно, находится не к югу от 65° широты, поскольку тщательными изысканиями капитана Миддлетона и капитанов Смита и Мура доказано было, что проход из Гудсонова залива в Южный океан существовать не может. Обозрение западного берега Америки Ванкувером доказало справедливость предположения сочинителей данной Куку инструкции в том, что прохода того надлежит искать только к северу от 65° широты. <…>

Сколько беспрестанно почти продолжавшаяся в Европе война, столько же и утверждавшееся после предшествовавших попыток англичан мнение о невозможности существования морского прохода на севере, были причиною, что эта задача, как неразрешимая, была оставлена; да и сомнительно, была ли бы когда-нибудь предпринята новая попытка, если бы его сиятельство господин государственный канцлер граф Николай Петрович Румянцев, которому свойственно составление великих предначертаний и для коего смелые предприятия имеют особенную прелесть, не дал бы первого к тому повода. Часто беседовал он со мною об этом предмете и изъявлял желание, чтобы еще раз предпринята была такая попытка. Он не покидал этой мысли, а чтобы, с одной стороны, я сам мог приобрести подробнейшие о сем предмете сведения, а с другой — был бы в состоянии снабдить капитана, которому поручено будет начальство над предполагаемой экспедицией, обстоятельными известиями о всех опытах прежних мореплавателей к отысканию северного прохода, равно как и мнениями тех мужей, кои особенно занимались этим предметом, сочинил я, во исполнение желания господина государственного канцлера, обзор всех путешествий к Северному полюсу, начиная от первого опыта славного Себастьяна Кабота в 1497 г. до последнего путешествия Кука. Этот обзор ясно показал, что хотя существование северного прохода весьма сомнительно, но что повторение попыток пройти с запада на восток и с востока на запад было бы, может статься, предприятием безнадежным. А потому, вскоре по прекращении войны с Англией, его сиятельство граф Николай Петрович решился приступить к исполнению и принять на себя все издержки такого предприятия.

В связи с отправлением английским правительством экспедиции к Северному полюсу столько писано было о возможности и, с другой стороны, о несбыточности счастливого успеха, что кажется, излишне бы было повторить здесь приведенные там доводы. По моему мнению, существование морского прохода на севере невозможно: неустрашимейшие английские и голландские мореходы многократно пытались приблизиться к полюсу, и никто из них не успел проникнуть даже до 81° широты. Утверждают, правда, что при очищении восточного берега Гренландии ото льда корабли доходили до 85° широты; но эти редкие плавания, совершенные притом во время чрезвычайного явления в природе, т. е. очищения берегов Гренландии ото льда, — явления, которое, по всей вероятности, вскоре опять исчезнет, не доказывают еще возможности дойти до самого полюса. Напротив того, обнаружение прохода на северо-востоке кажется не столь невозможным, чтобы не ошибиться, нужно было отыскивать этот проход как плаванием от востока на запад, так и другим — от запада на восток; первый путь представлял ту пользу, что можно было обозреть западные пределы Баффиновой губы и земли, лежащей к северу от Гудсонова пролива, которые, к стыду XIX столетия, все еще были неизвестны; другой же путь доставлял ту выгоду, что предполагал плавание по Южному [Тихому] океану и что обозрение северных берегов Америки могло быть полезно для наших владений, в той стране находящихся. Граф Николай Петрович вознамерился совершить оба предприятия, с тем только различием, что изыскание с запада на восток было бы предпринято на отправляемом из России небольшом корабле, другое же надлежало совершить годом позже и на его же средства из Америки одному из тамошних предприимчивых мореходов.

Об этом граф уже и вступил в переписку с некоторыми находящимися в Америке особами, но его сиятельством было решено отправить эту экспедицию не прежде как первая возвратится. Однако снаряженная два года спустя английская экспедиция сделала совершенно излишним исполнение этой части плана. Что же касается замысла пройти из Камчатского моря в Атлантическое или с запада на восток, то, конечно, опыты, предпринятые Куком и Клерком в Беринговом проливе, мало оставляли надежды проникнуть далее их к северу; но на берегу Америки, к северу и к югу от Берингова пролива, были еще места, которых не могли осмотреть те знаменитые мореходы; и это обстоятельство оставляло некоторую искру надежды обнаружить там бухту, имеющую сообщение, если не непосредственно с Баффиновым заливом, то по крайней мере с какою-либо впадающей в Ледовитое море рекой, каковых мы доселе уже знаем две, а именно: Меднорудокопную (Copper mine river) и Мекензееву. Таковой рекой удобнее было бы пройти в Атлантическое море, нежели через Берингов пролив вокруг Ледовитого мыса (Icy cape). Сколь бы, впрочем, ни казалось маловероятным обрести именно здесь отыскиваемый проход, при всем том нельзя окончательно отвергнуть его существование, пока не будет исследовано это пространство, особенно к югу от Берингова пролива, составляющее 100 миль. Но если бы даже предполагаемое путешествие и не привело к обнаружению связи обоих морей, оно доставило бы разные немаловажные выгоды для наук, особенно для мореходства, а именно: 1. Подтвержденная новым опытом уверенность в невозможности проникнуть от Берингова пролива далее к северу, хотя туда доходили уже Кук и Клерк, и, следовательно, что морской проход оттуда в Атлантическое море не существует. 2. Изучение того берега Америки, который из-за мелководья не был обозреваем знаменитым английским мореходом, следовало ныне произвести как водою на байдарах, так и сухим путем. 3. Если окажется невозможным исследовать берега Америки к северу от Берингова пролива до Ледовитого носа (мыс Барроу), каковое предприятие из-за малости корабля могло быть выполнено только при самых благоприятных обстоятельствах, то в таком случае приступить к означенному исследованию сухим путем, чтобы узнать, сколь далеко простирается тот берег к северу и под которым градусом широты начинается его поворот к востоку. Если бы это сухопутное путешествие, при всей суровости климата в тамошних странах, оказалось возможным, то оно доставило бы весьма важные сведения о внутреннем состоянии этой совершенно неизвестной части Америки. 4. Двукратное плавание через все Южное море (Тихий океан) в совершенно различных направлениях, безусловно, немало содействовало увеличению наших сведений об этом обширном океане и о обывателях островов, рассеянных по нему в великом множестве; равным образом надлежало ожидать весьма богатых приобретений по части естественной истории, ибо господин государственный канцлер назначил для этой экспедиции, кроме корабельного врача, еще искусного естествоиспытателя. Итак, полагаемое предприятие было бы весьма важным для распространения наук и по беспримерности своей достойно было бы, даже при строжайшем беспристрастии, величайшей хвалы. <…>

Частный человек не мог употребить на такое предприятие весьма значащей суммы, еще менее можно было того ожидать от графа Николая Петровича Румянцева, поскольку он и без того уже издерживает большую часть своих доходов на разные дорогостоящие ученые предприятия и на многие патриотические учреждения; а потому устройство такого предприятия соответственно предназначенной цели и так, чтобы оно не превосходило средств графа, было, может статься, столь же затруднительной задачей, как и самое отыскание прохода. Сперва положено было отправить обработанные части небольшого судна в 25 или 30 тонн на корабле, принадлежащем Американской (Российско-американской) компании, в селения, находящиеся на северо-западном берегу Америки; офицер, которому поручено было бы начальство над предполагаемой экспедицией, должен был сесть на тот же корабль с штурманом, который был бы ему помощником, и с несколькими предприимчивыми людьми; а судно они собирали бы на Уналашке или на Кодьяке (Кадьяке). Это предначертание, которое потребовало бы менее расходов, нежели все прочие, осталось без исполнения, поскольку лес для построения судна занял бы слишком много места на небольшом компанейском корабле. Посему и было вновь положено построить в казенном Адмиралтействе из дубового леса судно в 70 или 80 тонн с подвижными килями по системе английского капитана Шенка; само же построение поручить искусному корабельному мастеру Разумову; но и сей план рушился. Частных верфей в Санкт-Петербурге нет, да и дубовый лес имеется только в Адмиралтействе; поэтому надлежало решить, купить ли в чужих краях корабль, построенный из дубового леса, который обошелся бы, однако, слишком дорого, или построить таковой из соснового леса. И так как в Финляндии строятся из этого леса весьма прочные корабли, то и решились построить оный в Або или в Вазе, хотя и казалось рискованным предпринять на корабле, построенном из соснового леса, путешествие, которое должно было продолжаться три или четыре года. В то же время положено было построить корабль большей величины, нежели сперва назначалось, — не только потому, что за определенную на покупку корабля сумму можно было выстроить из соснового леса вдвое больший корабль, но и потому, что надлежало учесть особенное обстоятельство, на которое нельзя было бы не обратить внимания, если бы корабль, по первоначальному назначению, был выстроен из дубового леса. Обстоятельство это состояло в том, что по указанному предначертанию корабль должен был переплыть океан, а потому ему часто предстояло вступать в сношения с дикими обитателями прежде уже известных или вновь открытых островов. На небольшом же корабле и экипаж мог бы по соразмерности быть только малочисленным, а тем самым корабль мог подвергнуться опасности претерпеть нападение от островитян, каковые примеры в Южном океане уже бывали. А потому величина корабля и определена была уже не в 80, а в 180 тонн; экипаж же должен был состоять из 20 матросов. Для такого путешествия, конечно, корабль и в 180 тонн мал, не из-за опасности от валов во время сильной бури, как подумать могли бы читатели, не сведущие в мореходстве, но и по причине малого для офицеров и ученых удобства к покою и к ученым их упражнениям, что при трудном и продолжительном путешествии есть немаловажное обстоятельство, а также и по малости пространства к помещению собираемых в пути любопытных произведений природы. С другой стороны, малая величина корабля, назначенного к путешествию для совершения открытий, сопряжена с особыми выгодами даже и по части учености. Небольшой корабль может гораздо ближе подойти к берегу и потому быть в состоянии исследовать и определить многое гораздо с большей точностью, нежели то на большем корабле возможно. Например, во время этого путешествия коралловые острова исследованы с большей точностью и тщательностью, нежели когда-либо. Равным образом на большем, чем «Рюрик», корабле не последовало бы открытия при берегах Америки к северу от Берингова пролива большой губы, укрывшейся от Кука и Клерка.

В начальники этой экспедиции предложил я флота лейтенанта Коцебу, сына славного писателя сего имени. В весьма молодых, правда, летах сопутствовал он мне, будучи кадетом, на корабле «Надежда» и положил тогда весьма хорошее основание к познаниям по той службе, которой решился себя посвятить. Особенно имел я случай заметить, что он с отличным рвением занимался описью берегов, астрономическими наблюдениями и черчением карт, что для него было весьма кстати, поскольку он по окончании того путешествия не мог бы иметь столь удобного случая получить познания по этой части морского служения.

Он давно имел желание посетить вновь те места, которые внушили ему первую склонность к морской службе, а потому изъявил Американской компании свою готовность препроводить в ее колонии отправлявшийся туда в 1815 г. корабль «Суворов»; однако его предложение не было принято директорами компании, не доверявшими его молодости. В отличие от них господин государственный канцлер при первой беседе с лейтенантом Коцебу был столь восхищен страстной приверженностью этого молодого офицера к своему ремеслу, что, нимало не колеблясь, вверил ему начальство над экспедицией, отправляемой в Берингов пролив, будучи уверен, что его рвению будут соответствовать нужные к тому познания и способности.

Получив в начале 1814 г. от его императорского величества позволение отправиться в Англию, я решил ехать туда через Швецию, дабы заказать в Або корабль по чертежу корабельного мастера Разумова. Лейтенант Коцебу ехал со мной до Або; в последних числах мая я заключил контракт с корабельным мастером на построение за 30 000 рублей корабля в 180 тонн с тем, чтобы он был спущен на воду в первых числах мая следующего года. По желанию графа Николая Петровича Румянцева корабль получил название «Рюрик». Корабельному мастеру надлежит отдать справедливость в тщательнейшем с его стороны старании построить корабль столь прочно, как того едва ожидать можно было от корабля, выстроенного из соснового леса. Самое большее доказательство отличной работы и заботливости, с какой приготовлен был лес для строительства, заключается в том, что корабль, будучи по возвращении освидетельствован со всей точностью, оказался столь прочным, что покупщики решились отправить его вторично в Южный океан.

Астрономические и физические инструменты я заказал в Англии у славного Троушона: они состояли из нескольких секстантов, компасов, двух морских барометров, одной стрелки наклонения, одного аэрометра, нескольких термометров, гигрометров и проч. К оным присовокупил я изобретенную Массеем машину для бросания лота и лага, термометр Сиксова изобретения, барометр для измерения высоты гор, камеру-луциду; эти последние вещи работы искусного Томаса Джонеса, ученика славного Рамздена; сверх того два телескопа Туллиевой работы. Я заказал два хронометра: один карманный у Баррода (Barraud), который из всех мастеров в Лондоне изготовляет самое большое количество хронометров; и в самом деле поставленные им для «Рюрика» часы были превосходны и гораздо лучше других, им же и за ту же цену сделанных по моему заказу для Адмиралтейства, ибо последние остановились вскоре по прибытии моем в Санкт-Петербург, так что надлежало отдать их в починку. Каждый из этих хронометров стоил 50 гиней. Другой хронометр заказал я у Гарди, прославившегося прекраснейшими астрономическими часами, сделанными им для Гренвичской (Гринвической) обсерватории. <…>

Кроме астрономических и физических инструментов и богатого собранья карт Горсбурга, Арросмита и Пурди, я поручил снабдить корабль еще разными другими предметами, необходимыми для такового путешествия, которых нигде нельзя найти лучше и дешевле, чем в Лондоне, а именно: хирургическими инструментами, лекарствами, пряными кореньями, одеждой и проч. Корабль был снабжен также гребным судном (life boat) для спасения жизни во время кораблекрушения. <…>

Одно сделанное в Англии изобретение показалось мне слишком важным, чтобы не воспользоваться им в предстоявшей экспедиции. Это изобретение некоего Г. Донкина состоит в сохранении мяса, зелени, похлебок, молока, словом, всего съестного, на протяжении нескольких лет в совершенной свежести; но что еще более важно и покажется преувеличенным, хотя совершенно справедливо: мясо бывает еще лучше, нежели свежее, поскольку жестянки, в коих оно сберегается, наполняются крепким отваром, которым мясо насыщается. Я велел снабдить корабль значительным количеством такого запаса, который доставил лейтенанту Коцебу и его сопутникам большую пользу. <…>

Что касается сохранения здоровья экипажа, участвовавшего в экспедиции лейтенанта Коцебу, то надлежит отдать справедливость как ему, так и находившемуся на корабле врачу Эгигольцу в том, что они оба имели усерднейшее о сем попечение. Невзирая на трехлетнее плавание, в продолжение которого наши мореходы провели весьма малое только по соразмерности время на берегу; невзирая на продолжительное пребывание в бурных, холодных и влажных странах Камчатского моря; невзирая на неудобства, которые присущи такому кораблю водоизмещением в 180 тонн, во все время путешествия умер только один человек, да и то в начале путешествия, и притом больной чахоткой, жизнь которого и на суше была бы только кратковременной. Прочие возвратились в Отечество в совершенном здоровье и, можно сказать, еще здоровее, нежели были при отходе корабля, почему и благословляли начальника и своих офицеров за усердное и отеческое о них попечение.

На «Рюрике» находились, кроме начальника экспедиции, один флота лейтенант, два естествоиспытателя, один врач, один живописец и два подштурмана. Лейтенант Шишмарев, давний сослуживец и друг господина Коцебу, хотя и был по службе старше его, однако же охотно пошел в этом случае под его начальство. Совершенное согласие, царствовавшее между ними во все продолжение путешествия, приносит обоим честь. Счастливым совершением путешествия обязаны мы как лейтенанту Коцебу за его управление, так и лейтенанту Шишмареву за помощь, которую его начальник в нем находил. Лейтенант Шишмарев был, почти во все время путешествия, один только морской офицер на «Рюрике». Мореходу лишь возможно составить себе ясное понятие об усилиях, потребных на то, чтобы в течение трех лет разделять с одним только капитаном все тяготы трудного и часто опасного плавания то в бурных морях Камчатских, то в ледовитых странах Берингова пролива, то в цепях коралловых островов между тропиками в Южном океане. Оба штурмана Петров и Храмченко (Хромченко), молодые люди, воспитанные в штурманском училище, были весьма хорошо подготовлены для своего дела; г. Коцебу был ими совершенно доволен. На последнего из них возложено было черчение карт. По возвращении произведен он был в мичманы.

В естествоиспытатели для этой экспедиция был избран профессор естественной истории при Дерптском университете, коллежский советник Ледебур, а в помощники себе предложил он доктора Эшгольца с тем, чтобы последний был в то же время и врачом на корабле: такое занятие весьма легко могло быть соединено с упражнениями естествоиспытателя, особенно на столь малом корабле, имеющем только 20 человек экипажа, и тогда, когда можно было надеяться, что здоровье людей будет сбережено. Однако же слабость здоровья доктора Ледебура не позволила ему исполнить своего желания: вместо него предпринял путешествие в звании естествоиспытателя г. Шамиссо, уроженец берлинский. Он был рекомендован господину государственному канцлеру профессорами Рудольфом и Лихтенштейном как умудренный знаниями ученый муж, страстно любящий свою науку. Сколь справедлива была эта рекомендация и сколь счастлив был этот выбор, как для лейтенанта Коцебу, так и для наук вообще, свидетельствует настоящее сочинение. Хотя из-за недостатка в помещении и невозможно было принять еще одного ученого для этой экспедиции, однако же граф Николай Петрович не смог отказать ученому датчанину г. Вормскиолду, изъявившему желание быть участником этого путешествия в звании естествоиспытателя и физика; он отказался от всякого жалованья, лишь бы оплачены ему были издержки содержания. И так как г. Вормскиолд совершил уже несколько путешествий в северные страны, а именно в Норвегию и Исландию, то его участие могло оказаться весьма полезным для экспедиции, поэтому г. Коцебу взялся преодолеть это затруднение касательно помещения, и г. Вормскиолд сел на корабль в Копенгагене. Но по прибытии «Рюрика» на Камчатку он остался там, чтобы подробнее изучить эту землю, еще мало исследованную естествоиспытателями.

Живописцем этой экспедиции вызвался быть молодой человек по имени Хорис, сопровождавший в звании живописца известного естествоиспытателя барона Маршала фон Биберштейна во время путешествия по Кавказским горам. Привезенное им с собой богатое собрание трудов, из которых лишь немногое стало известным публике, равно как и похвала, коей он удостоился от знаменитейших санкт-петербургских художников и от президента Императорской академии художеств, в полной мере оправдывают выбор этого молодого достойного художника.

Если сличить описание путешествия лейтенанта Коцебу с данной ему инструкцией, то окажется, что некоторые ее разделы остались неисполненными. Обыкновенно стараются те, кому поручается составление инструкции для путешествия в целях морских открытий, доставить путешественнику более заданий, нежели в самом деле следовало бы, поскольку они совершенно уверены, что не все может быть исполнено, да и предвидеть нельзя, какая часть инструкции должна будет остаться без исполнения. Это случилось и с инструкцией, данной лейтенанту Коцебу.

Прискорбнее же всего для сочинителей начертания к этой экспедиции и, конечно, еще более для ее начальника оной было то, что исследование внутреннего положения Америки к северу и к востоку от Берингова пролива не могло быть произведено по весьма важным причинам, изложенным в описании путешествия. Такое предприятие, если только оно вообще возможно в тех северных странах, должно доставить новые сведения как о внутреннем состоянии той земли, так и о ее обитателях; может статься, способствовало бы оно также столь желаемому отысканию сообщения между обоими океанами. В этом отношении цель экспедиции лейтенанта Коцебу не достигнута. Но содержание следующих за этим листов удостоверит, что это путешествие доставило мореходству, естественной истории и физике всю ту пользу, какой только ожидать можно было от употребленных на то средств и что, следовательно, в полной мере достигнута превосходящая всякую похвалу цель виновника этого путешествия. Если муж сей, преисполненный истинной любовью к Отечеству, сделался бы известным только по одному этому предприятию, коего исполнение здесь будет описано, то и тогда заслужил бы он у потомков ту же славу, что и его отец, который в звании полководца приобрел себе неувядаемые лавры в летописях военной истории российской.

Да позволено мне будет в заключение изъявить здесь желание, которое найдут по крайней мере простительным… Устраняя естественное во мне пристрастие к путешествиям для открытий, можно, кажется, утверждать, что благодаря им пределы человеческих познаний расширяются гораздо больше, нежели другими предприятиями по части учености. Пусть осмыслят, какую пользу приобрели науки от путешествий Кука и его последователей, и тогда убедятся, что я ничего лишнего не утверждаю. И Россия начала возделывать это обильное поле, но не прежде, как в царствование императора Александра. В самом начале его преславного царствования, наполнявшего всех уже тогда величайшими надеждами, проложили себе россияне путь в отдаленнейшие, ими дотоле никогда не посещаемые моря, и таким образом совершили первое путешествие вокруг света. С того времени успешно совершены некоторые другие путешествия такого рода, и хотя они, кроме путешествия капитана Головнина, преследовали большей частью торговые цели, ни одно из них не осталось бесполезным для науки. При всем том еще не предпринято нами большого путешествия, цель которого состояла бы исключительно в распространении учености по части географии, естественной истории и физики. И какое время было бы к тому удобнее нынешнего? Когда Россия, благодаря великодушным и премудрым мерам благословенного своего монарха, имеет надежду наслаждаться продолжительным миром, каким образом могли бы наши морские чиновники и служители употреблены быть лучше, чем на такие предприятия, которые должны принести и отличную честь нашему флоту, и существенную пользу наукам? Мы не имеем недостатка в превосходных офицерах для управления такими предприятиями. Из моих спутников на корабле «Надежда» остались, к сожалению, кроме командовавшего кораблем «Рюриком», только двое на службе, и именно капитаны Ратманов и Беллинсгаузен ; но они одарены всеми способностями к руководству такой экспедицией для открытий. Когда речь идет о подобных предприятиях, кто не вспомнит о том предприимчивом офицере, чье первое путешествие в Южный океан и случившиеся с ним там достопамятные происшествия обратили на себя внимание всей просвещенной публики в Европе и возвращения которого из второго путешествия в то же море столь нетерпеливо ожидают? 

Известно, что наши матросы — лучшие на свете, когда имеют случай посвятить себя единственно исполнению своего долга, они нимало не уступают даже британцам в мужестве, неутомимости и искусстве и далеко превосходят их в повиновении и привязанности к своим офицерам. Сколь ни дивлюсь я искусству и мужеству английских матросов, коих я познал во время моего шестилетнего с ними служения, я избрал бы для опасного предприятия одних только русских матросов.

Нельзя, кажется, ничего возразить против путешествия в Южный океан, коль скоро рассудим, какую пользу от того может приобрести познание природы. Каждое путешествие, предпринятое в отдаленные страны, доставляет богатую добычу в предметах разного рода. <…> Многие, вероятно, будут того мнения, что в путешествии, предпринимаемом для открытий, можно ожидать только весьма скудной жатвы на ниве географии. Отчасти это, конечно, справедливо. Уже более нельзя сделать важных открытий. Обрести где-либо остров или группу островов, которые встречаешь нечаянно, — вот все, на что надеяться может даже самый счастливый в открытиях мореплаватель. Однако я считаю важным новое путешествие в Южный океан, ибо остается еще исправить многие недочеты и ошибки. Такое путешествие в Южный океан необходимо для проверки прежних открытий, почему не может оно быть неважным по отношению к географии и науке мореходства. Нет сомнения, что англичане или французы в скором времени предпримут такое путешествие. <…> Но и кроме упомянутых здесь обширных работ в Южном океане, остается еще исследовать множество пунктов, важных по крайней мере для мореходства, как в том удостовериться можно из изданных мною в недавнем времени гидрографических изысканий. Нет также недостатка в местах, требующих исследования и лежащих ближе к России, нежели к другим государствам, которые по тому самому имеют полное право ожидать от одной России подробного описания. <…> Нам известны даже самые малые бухты, обитаемые дикими народами берегов Америки, Новой Голландии (Австралии), Новой Зеландии и Новой Каледонии; необходимо постараться познать с такой же точностью и обитаемые российскими подданными берега северо-восточной части Азии. Равным образом не имеем мы еще достоверной карты Алеутских островов; точно определено положение весьма малого числа островов этого пространного архипелага. Одно обстоятельное описание этих островов, подобное тому, какое сделано на Курильских островах во время плавания кораблей «Надежда» и «Диана», доставило бы занятия на целое лето. Сверх того, не желательно ли было бы испытать еще раз, нет ли возможности проникнуть Беринговым проливом далее, чем до сих пор сделано, чтобы обойти вокруг Ледяного Кукова мыса, и не найдется ли средства произвести обозрение внутренности Америки к востоку от Берингова пролива. <…>

Теперь, думаю, доказал я достаточно, что новое в Южный океан путешествие для открытий обещает обильные плоды. Сверх того, сколь поучительно было бы для молодых людей, посвятивших себя наукам, предпринять такое путешествие под руководством знаменитых ученых мужей! Каждое почти государство пользуется нынешним счастливым, мирным временем для отправления ученых в отдаленные страны . <…>

Крузенштерн

Мыза Асс в Эстляндии, в декабре 1818


Предисловие

С крайней боязливостью представляю я публике описание моего путешествия, ибо в полной мере чувствую, что весьма немногих удовлетворить может простой слог морского офицера, с тринадцатилетнего возраста посвятившего себя единственно службе. Добрый родитель мой хотел принять на себя издание в свет моих записок: таким способом надеялся я придать им и в образе изложения некоторое достоинство, которого без того они не могли бы достигнуть. С такой надеждой я поспешил отправиться в Мангейм, но читателям известно, какая ужасная встреча меня там ожидала.

Посреди горестнейших чувствований, которыми я ныне охвачен, поддерживает и подкрепляет меня единственно тот муж, имя которого я произношу с беспредельной благодарностью и с глубочайшим благоговением. Не имеет он надобности ни в почетнейших званиях, ни в величайших отличиях для приобретения общего к себе уважения: благородное рвение, с коим он всемирно старается о распространении наук, возбуждает к нему благоговение в сердце каждого, его знающего. Он же устроил это путешествие и не щадил ни трудов, ни весьма значащих издержек, чтобы тем самым содействовать преуспеянию ученых познаний. Он же простер свое благоволение и ко мне, избрав меня к совершению этого важного предприятия. Ему посвящаю я эту книгу и его снисхождения особенно испрашиваю.

Коцебу

Мыза Макс в Эсшляндии, апреля 17 дня 1820

Источник: Коцебу О. Е. Путешествие в Южный океан и в Берингов пролив для отыскания Северо-Восточного морского прохода, предпринятое в 1815–1818 на корабле «Рюрик»: в 3 ч., 1821–1823 гг.



Источник: http://www.litmir.net/br/?b=181555&p=12
Категория: Коцебу О.Е. Путешествие в Южный океан и Берингов пролив | Добавил: alex (28.01.2014)
Просмотров: 182 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz