РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 20.08.2017, 01:20

Главная » Статьи » 1823-1826 "Предприятие" Коцебу О.Е. » Коцебу О.Е. Новое путешествие вокруг света в 1823-1826гг.

НОВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА В 1823-1826 гг. ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 5.
ОТАИТИ

Этот остров, столь щедро снабженный природой всем, что нужно его по-детски простодушным жителям для без-забвтного наслаждения жизнью, был, возможно, впервые замечен испанским мореплавателем Киросом, отправившимся в 1606 г. в плавание из Лимы, чтобы, как выражается о нем один из его соотечественников, "добыть души для неба и королевства для Испании". Однако в те .времена географическое положение определялось весьма неточно, и потому нельзя доказать, что земля, названная им Сахитарией, и есть в действительности Отаити'. С большим основанием можно приписать честь открытия этого острова английскому капитану Уоллису, высадившемуся там в 1767 г.2 По обычаю тогдашних открывателей новых земель он торжественно объявил от имени своего короля, что вступает во владение островом. Но. поскольку таитяне его не поняли, этот акт остался им неизвестным и, несмотря на доследующее возобновление, был предан забвению. Уоллис назвал Отаити островом Короля Георга Третьего.
Спустя восемь месяцев остров посетил французский капитан Бугенвиль3. Не зная о том, что здесь уже побывал Уоллис, Бугенвиль счел себя первооткрывателем этого острова и в связи с удивительнейшим обычаем местных жителей назвал его Новой Кжферой 4. Бугенвиль слышал, однако, что сами туземцы называют свой остров Таити или с прибавлением артикля - Отаити. Это название удержалось до сего дня.
Знаменитый англичанин Кук останавливался здесь во время каждого из своих трех плаваний, совершенных в 1769-1778 гг. Кук общался с аборигенами гораздо дольше, чем его предшественники. Он привез обратно на родину Оман, которому в Лондоне пытались дать европейское образование, и мог использовать его рассказы, услышанные во время плавания. В результате Кук и его спутники, среди которых особенно выделяются оба Форстера, отец и сын 5, смогли собрать много подробных сведений о жизни и обычаях таитян до их обращения в христианство.
Чтобы представить себе последствия этой катастрофы, нужно сравнить христианский Таити, каким мы его застали, с прежним, языческим, и с этой целью восстановить в Своей памяти сообщения упомянутых выше мореплавателей. Поскольку не каждый читатель сможет сделать последнее сразу и притом достаточно точно, я счел уместным кратко изложить здесь собранные ими сведения.
Таити - самый большой из островов Общества и имеет с ними одинаковое происхождение. Подобно многим другим островам, он является или остатком Южного континента, исчезнувшего в результате землетрясения, или скалистым массивом, который, будучи извергнут со дна океана подземным огнем, постепенно покрылся землей и ныне украшен пышнейшей растительностью. Он состоит из двух полуостровов, соединенных узким низменным перешейком, и имеет 120 миль в окружности. На каждом из этих полуостровов ближе к середине поднимаются высокие горы, представляющие собой дикое нагромождение скал. Они рассечены глубокими ущельями и вплоть до самых вершин покрыты густыми лесами. По их склонам отовсюду стекает в океан множество небольших потоков чистейшей и прекраснейшей воды. Зачастую они образуют живописные водопады.
Высокие горы необитаемы, поселения можно встретить только в долинах. Большая часть островитян живет в низинах, лежащих между горами, и на морском побережье, которое повсюду низменно. В этой восхитительной местности, поднимающейся амфитеатром, виднеются их дома, которые состоят, собственно говоря, из одних только крыш да столбов. Эти хижины расположены в тени окружающих их банановых, хлебных и кокосовых деревьев и отстоят недалеко друг от друга. Возле каждого дома имеются огороженные поля, где владельцы выращивают ямс, батат и множество других полезных и вкусных кореньев. Остальную часть обрабатываемых земель занимают плантации бананов и плантанов, а также маленькие леса, состоящие из кокосовых пальм и хлебных деревьев6. Все насаждения густые; почва под ними, защищенная от палящих солнечных лучей, радует глаз изумительным зеленым нарядом. От одного жилища к другому через эти лесочки ведут прелестнейшие тропинки, которые содержатся в образцовом порядке. Путник попадает здесь в живительную тень; его подкрепляют благоухания, исходящие от прекрасных цветов, и развлекает пение множества всевозможных тропических птиц, замечательных великолепием своей окраски.
Хотя Таити удален лишь на 17° от экватора, жара настолько умеряется ветрами, что даже европейцы ходят ее вполне терпимой. Когда на острове останав-вался Бугенвиль, температура ни разу не превышала [27,5°Ц], а часто достигала лишь 18° по Реомюру 2,5° Ц]. Правда, это происходило зимой. Но даже в ян-ре, в разгар таитянского лета, обильно выпадающие в время дожди серьезно охлаждают атмосферу. Вообще же для этого острова характерна ясная и сухая погода, очень полезная для здоровья. Поэтому больные, перевезенные с корабля на берег, быстро поправляются.
На Таити нет комаров, москитов и других докучливых насекомых, обычных для тропических стран. Здесь не водятся ни хищные звернг ни вредные пресмыкающиеся, ни змеи. Даже скорпион (одна из мелких его разновидностей) утратил тут свою ядовитость.
"Обитатели Таити,- рассказывает Бугенвиль,- относятся к двум весьма различным человеческим расам, но имеют одинаковый язык и одинаковые обычаи. Смешанные браки практикуются, кажется, без всяких ограничений. Мужчины одной из рас, более многочисленной, выделяются своим высоким ростом, достигающим шести и более футов. Я никогда не видел более красиво и пропорционально сложенных людей; нигде не найти лучшей модели для изваяния Марса или Геркулеса. Черты лица этих островитян ничем не отличаются от европейских, и если бы они ходили одетыми и меньше подвергались воздействию ветра и палящего солнца, то были бы столь же белы, как мы. Они обычно черноволосы *. Люди другой расы - среднего роста и имеют курчавые жесткие волосы. По цвету кожи и чертам лица они мало чем отличаются от мулатов".
Кук и его спутники усмотрели причину различий между таитянами в том, что более высокие и светлые составляют класс благородных, называемых "ери" (выговаривается примерно как уегу) ', подвергаются воздействию солнца меньше, чем простой народ, и не занимаются тяжким трудом, а их женщины более воздержанны и начинают предаваться распутству не так рано, как смуглокожие красавицы.
Мы же, однако, склонны скорее согласиться с Бугенвилем и считаем, что темнокожие таитяне - коренные жители, а ери - более поздние переселенцы, покорившие первых8. Дело в том, что до сих пор только ери являются землевладельцами, а простой народ обрабатывает их поля и плантации, получая за это определенное вознаграждение натурой, и относится к ним с большим почтением. Король и все начальники тоже принадлежат к ерп. Однако переселение последних, по-видимому, произошло очень давно, так как оно больше не упоминается ни в одном из преданий. Естественно, что язык и обычаи обоих племен постепенно стали одинаковыми. Что же касается смешения обеих рас, то тут Бугенвиль был не прав: ери слишком для этого горды. К тому же, если бы дело обстояло так, как он предполагал, все различия давно бы исчезли.
"Люди обеих рас,- продолжает тот же мореплаватель,- отращивают нижнюю часть бороды, но сбривают ее на верхней губе и на щеках. Одни коротко обрезают себе волосы, другие связывают их на макушке. Как эти волосы, так и бороду все они имеют обыкновение смазывать кокосовым маслом. Набедренная повязка часто служит им единственным одеянием. В то же время она доказывает, что эти люди не вполне лишены стыдливости. o Более знатные обычно бывают облачены в большой кусок материи, который опускается до колен.
Подобный кусок материи обычно является также единственным предметом одеяния женщин, которые пользуются им столь искусно, что он одновременно слугкит им средством обольщения. Ввиду того что таитянки не появляются обнаженными под палящими лучами солнца * и их лицо защищает небольшая тростниковая шляпа, украшенная цветами,- они гораздо светлее мужчин. У островитянок изящные черты лица, но особенно замечательны они красотой своего тела, чьи формы не обезображены в угоду требованиям европейской моды. Подобно нашим дамам, которые нарумянивают щеки, таитянки окрашивают в темно-синий цвет нижнюю часть своего туловища, что является как украшением, так и признаком знатного происхождения. Мужчины тоже подчиняются этой моде *. Другой обычай, свойственный обоим полам, заключается в прокалывании ушных мочек и прикреплении к ним нитей жемчуга или гирлянд всевозможных цветов. Величайшая опрятность царит среди этого приветливого народа. Таитяне беспрестанно купаются в море и обязательно моются до и после приема пищи".
С этой характеристикой согласны другие путешественники. В их сочинениях сквозит большая симпатия к этим "балованным детям сладострастной природы", как назвал островитян один из мореплавателей. Но особенно пленили
* Вероятно, имеются в виду лишь женщины, принадлежащие к классу ери, ибо мы сами видели других, даже христианок, разгуливающих совсем голыми, если не считать маленького передника.- Примеч. авт.
* Речь идет о татуировке.- Примеч. авт.
путешественников таитянки. "Все женщины на Таити хороши собой, а некоторые даже очень красивы",- говорит Уоллис. Спутники Кука также превозносят их прелести. Высокие, стройные фигуры, хотя и не столь крупные, как у мужчин; приятная форма лиц, скорее круглых, чем овальных; нежность кожи, позволяющая, несмотря на ее смуглость, заметить появление румянца; выразительные глаза, то сверкающие огнем, то томные от наплыва чувств; ровные маленькие зубы удивительной белизны; наконец, неописуемая улыбка, довершающая очарование их красоты,- все это восхитило в особенности Форстера-младшего. Только носы у этих красоток обычно слегка приплюснуты, но встречаются и такие, которым могли бы позавидовать европейки.
Таитян не коснулось проклятие: "Ты должен есть свой хлеб в поте лица своего". Трех хлебных деревьев достаточно для того, чтобы прокормить одного человека в течение целого года; ему только нужно протянуть руку за этими и многими другими плодами, позволяющими питаться вкусно и разнообразно. В здешнем климате и на здешней почве выращивание питательных кореньев является чрезвычайно легким делом. Ценой затраты ничтожных усилий можно добыть из моря рыбу и моллюсков. Рыба водится также в ручьях, где встречается, кроме того, одна из разновидностей раков.
Зажиточные островитяне зажаривают своих свиней в ямах между горячими камнями; приготовленное таким способом кушанье очень нравится даже европейцам. Они могут также разнообразить свои мясные блюда, употребляя в пищу кур и, как ни странно, собак. Последние получают только растительные корма и считаются особым деликатесом.
В одном доме часто совместно живет несколько семейств, и притом в величайшем согласии. Вся утварь этих домов состоит из циновок, зачастую весьма художественного плетения, разложенных на месте ночлега, а также нескольких сосудов из тыквы и скорлупы кокосового ореха.
Таитяне - в высшей степени кроткий, доброжелательный, прямодушный, веселый и миролюбивый народ, хотя у некоторых из них имеются рубцы от ранений. Последние получены в войнах и свидетельствуют о том, что таитяне могут быть также храбрыми. Ненависть и месть совершенно чужды их сердцам. Кук обращался с ними жестоко и несправедливо, но они каждый раз с ним мирились, когда он, нуждаясь в их помощи, мало-мальски пытался заслужить их расположение. Европейцы чувствовали себя здесь в такой безопасности, что осмеливались даже в одиночку и без оружия проводить ночи на берегу. Повсюду их-встречали с самым веселым гостеприимством и буквально осыпали знаками дружбы. Таитянам совершенно несвойственны были чувства зависти и ехидства. Если один из них получал подарок, вместе с ним радовались все остальные.
Эти простодушные люди очень чувствительны и по малейшему поводу плачут или смеются. Даже мужчин можно было часто увидеть плачущими. Печальное настроение сменяется у них радостным столь же быстро, как у детей, и, подобно последним, они мыслят переменчиво и поверхностно. Форстер-старший рассказывает, что островитяне с большим любопытством взирали на находившиеся на корабле предметы, но овладеть их вниманием хотя бы на время оказалось столь же мало возможным, как удержать ртуть в состоянии неподвижности.
Таитяне, по-видимому, не привыкли ни к физическому, ни к умственному напряжению. Гораздо охотнее предавались они всякого рода наслаждениям и блаженному {аг-шегп-е*. В то же время нельзя не подивиться тому прилежанию, с каким они изготовляли свою материю - мягкую бумагу из древесной коры", а также тростниковые циновки, рыболовные сети и лески из волокон кокосового ореха и крючки из раковин. Но особенно замечательными были их лодки и военные суда. Последние достигали такой величины, что вмещали по сорок и более человек, сооружались из досок, скрепленных кокосовыми веревками, и тщательно проконопачивались. Поскольку у таитян не было других инструментов, они. с большим трудом откалывали эти доски от древесных стволов заостренными камнями. Отсюда понятно, как ценили они наши топоры и гвозди.
Как и все другие островные жители, таитяне - искусные моряки. Что же касается плавания и ныряния, то по этой части им нет равных среди обитателей островов и побережий Европы. Таитянам ничего не стоит нырнуть на значительную глубину, чтобы достать какой-нибудь предмет со дна океана. Для них сущий пустяк, если лодка перевернется в открытом море: мужчины и женщины плавают вокруг нее до тех пор, пока им не удастся придать лодке прежнее положение, вычерпывают из нее воду и как ни в чем не бывало продолжают плавание.
Их морские путешествия, порой на удивительно далекие расстояния, сделали совершенно, необходимыми наблюдения за небесными светилами, тем более что у таитян не было компаса. В результате они приобрели астрономические познания. Они умели отличать планеты от неподвижных звезд, причем каждая планета имела у них особое название. В соответствии с фазами луны таитяне делили год на 13 месяцев, в каждом из' которых, за исключением одного, насчитывалось 29 дней. Тринадцатый месяц, более короткий, введен был, по-видимому, для того, чтобы уравнивать лунный год с солнечным. Как день, так и ночь таитяне делили на шесть частей, по два часа каждая, и умели точно определять их днем по солнцу, а ночью по звездам.
Их познания в хирургии высоко оценены судовыми врачами, обнаружившими, что зачастую тяжелые раны хорошо заживают.
Вообще таитяне находились на гораздо более высокой ступени цивилизации, чем все другие островитяне, и потому было бы несправедливо причислять их к последним.
Язык таитян приятен на слух. Гласные в нем встречаются гораздо чаще, чем согласные, которых вообще очень мало, причем вовсе отсутствуют такие звуки, как наши "г", "к", "с" и "п" 10. Произношение освоить нетрудно. Кук и его спутники достигли на этом .поприще некоторых успехов. Один из спутников Кука рассказывает: "Этот язык богат образными выражениями. Я убежден, что более детальное с ним ознакомление позволит поставить его в один ряд с языками, наиболее восхищающими нас смелостью и силой своих выразительных средств".
Благодаря этому, пусть еще недостаточному, знакомству с языком таитян удалось узнать многое об их религии. Форстер-старший сообщает о ней довольно подробные сведения.
Таитяне верили в верховного бога Атуа .Рааи [Таа-роа ], творца и повелителя вселенной и всех прочих божеств ". Они наделили его супругой, которая имела, однако, другую природу и являлась материальной, весьма твердой субстанцией, вследствие чего ее именовали 0-Те-Папа, то есть "скала". От этой пары, согласно представлениям таитян, произошли богиня луны, боги звезд, ветра и моря, а также особые боги - покровители отдельных островов, каждый из которых имел свое собственное имя. После того как верховный бог сотворил солнце, он схватил свою супругу, громадную скалу, и понес ее через море с запада на восток. При этом от нее отваливались куски и превращались в острова.
По мнению таитян, кроме второстепенных богов существовали еще низшие божества, в том числе злой дух, внезапно убивающий людей по требованию жрецов. Подобное верование было, безусловно, очень выгодно последним. Таитяне далее полагали, что в каждом человеке обитает мыслящий и ощущающий дух, который покидает тело после смерти. Однако они считали, что он остается вблизи от останков, чаще всего вселяясь в деревянные статуи, устанавливаемые в местах погребений (марай), а иногда по ночам прокрадывается как привидение в жилища и умерщвляет спящих, пожирая их сердца и внутренности. Подобную веру в привидения можно встретить даже у цивилизованных народов. Возможно, что на Таити она имела не большее распространение.
Как сообщает другой спутник Кука, таитяне считали, что души умерших соединяются с существом бога; это обозначалось выражением: "Он поедает их". В этом заключалось очищение, после которого душа, или дух, попадала в места вечного блаженства. Если мужчина в течение нескольких месяцев перед смертью воздерживался от общения с женщинами, его душа не нуждалась в подобном очищении и попадала прямо на небеса. Высокомерие ери доходило до того, что они имели свое особое пебо, где общались лишь с равными по происхождению.
Каждый знатнейший таитянин имел свой собственный, весьма священный для него марай, который использовался также для религиозных собраний. Наиболее торжественные и многолюдные собрания такого рода происходили в марай короля. Здесь жрецы обращались к народу, здесь же совершался обряд принесения в жертву людей, накладывавший позорное пятно на столь добродушных в других отношениях таитян. Кук присутствовал на одном из таких жертвоприношений и подробно его описал. Оно производилось для того, чтобы заручиться поддержкой богов в одной из предстоящих войн.
Приносимый в жертву человек всегда принадлежал к низшему классу населения. Его предварительно убивали, так что все обряды совершались над трупом. Жрецы выполняли 'их в присутствии короля и огромной толпы народа, под аккомпанемент многочисленных молитв. Один из этих обрядов заключался в том, что королю подносили левый глаз жертвы, от которого он, однако, отказывался. Кук делает отсюда вывод, что таитяне были когда-то людоедами, причем королю полагался этот, по-видимому, лакомый кусок.
Данное предположение кажется сомнительным. Во всяком случае, этот омерзительный обычай мог существовать на Таити лишь в глубокой древности, ибо от него не осталось больше никаких следов. Да и вообще он никак не вяжется с характером и нравами таитян. Правда, то же самое можно было бы сказать и о человеческих жертвоприношениях. Но ведь они были, по всей вероятности, не более чем выдумкой жрецов, желавших с помощью этого ужасного обряда добиться большего преклонения перед священнослужителями со стороны легко поддающегося запугиванию народа. Похороны умерших также сопровождались многочисленными религиозными обрядами. Но религия не касалась таких событий, как рождение ребенка или заключение брачного союза.
Если женщина рожала возлюбленному ребенка, которого тот признавал своим, то тем самым между ними без дальнейших церемоний заключался брак, остававшийся обычно в силе вплоть до смерти одного из супругов. Однако последние при желании могли легко разойтись и вступить в новую связь. Случалось, что супруг содержал еще наложницу, но он не мог иметь сразу двух законных жен. Только короли, кажется, иногда являлись исключением. Так, недавно умерший Помаре был одновременно женат на всех четырех дочерях короля одного из соседних островов. Во время нашего посещения Таити они были еще живы и почитались как его вдовы. Лишь от одной из них Помаре имел потомство, и так как он в последние годы своего правления перешел в христианскую веру, то только эта жена стала считаться его официальной супругой.
На Таити существовала монархическая форма правления. Каждый полуостров имел своего короля, но пос-' ледний, кажется, должен был по веем важным вопросам советоваться с советом ери. Эти монархи пользовались в народе огромным почетом и уважением. Никто, даже женщины и знатнейшие ери, не смел появиться перед королем или его братьями, не обнажив верхней части туловища. Такие почести таитяне оказывали только богам, когда проходили мимо марай или молились. Что же касается принцесс королевской крови, то перед ними обнажались только женщины. Все подданные были весьма привязаны к своим монархам, которые подчинялись удивительному закону о престолонаследии: как только у короля рождался сын, суверенитет переходил к наследнику, и отец продолжал управлять от имени сына лишь до его совершеннолетия.
Отдельными округами управляли начальники, принадлежавшие к классу ери. В их руках находилось также правосудие, которое у этого добродушного парода было очень снисходительным. Наказания в значительной мере зависели от пострадавших и сводились чаще всего к побоям. Другие наказания, по-видимому, были очень редки. Правда, один туземец утверждал, будто воров вешали па деревьях. Но это сообщение, конечно, не соответствует действительности, ибо, как показывают многочисленные примеры, они получали самое большее несколько ударов, а часто и вовсе оставались безнаказанными.
Два государства, находившиеся на Таити, то воевали друг с другом, то вместе или поодиночке боролись против внешних врагов. Кук и его спутники наблюдали приготовления к войне с соседним островом Эимео [Муреа] и присутствовали на смотре, который король Оту устроил своему флоту. По количеству военных судов и численности их команд Форстер-старший заключил, что на Таити обитало тогда по меньшей мере 130 тысяч человек '2. По его мнению, остров мог, однако, прокормить гораздо большее число жителей. На этом основании Форстер предположил, что население Таити со временем значительно увеличится. К сожалению, мы обнаружили нечто противоположное, о чем будет рассказано ниже.
Во время войны таитяне порой изменяли своему мягкому характеру и безжалостно убивали пленных. Но тот, кому довелось наблюдать за яростным сражением, знает, что в ходе битвы даже самыми добродушными людьми овладевает бешенство, которое легко может повлечь за собой жестокости, ибо чувства выходят из-под контроля. Только в состоянии неистовства, порожденного сражением, таитяне могли совершать жестокости; ничего подоб-Е'шого не случалось бы, если б они оставались хладнокровными.
Труднее извинить другой их порок, а именно воровсту европейцев, которому были подвержены как мужчины, так и женщины, как знать, так и простонародье. Они "доделывали это настолько искусно, что, несмотря на всю бдительность и все меры предосторожности, не проходило и дня без того, чтобы таитяне что-нибудь не похищали. Как рассказывает Форстер-младший, юная, прекрасная и знатная Марораи воспользовалась всеобщим замешательством, возникшим на корабле вследствие того, что он наскочил на камень, и украла из каюты одного из офицеров две простыни. Даже одна из принцесс королевской крови, посетив корабль, украдкой присвоила несколько мелочей. Христианские наставники таитян внушили им мысль о гнусности воровства, что, как мы можем засвидетельствовать, принесло весьма благоприятные результаты.
Чувство благопристойности побуждало меня умолчать о том, что нравы таитян были весьма предосудительны' еще в одном отношении. Но я все же об этом расскажу, ибо и в данной сфере влияние миссионеров было очень велико.
Если стыдливость, с которой цивилизованные народы скрывают таинства любви, является лишь следствием развития их духовной культуры, то не следует удивляться тому, что народ, еще не достигший такого культурного уровня, лишен упомянутого чувства и в своей непосредственности устраивает даже публичные торжества, которые кажутся нам весьма непристойными.
Примитивное радушие таитян заходило так далеко, что они предоставляли желанному гостю дочерей, сестер и даже жен. Иногда же корысть побуждала их продавать за кусочки железа, бусы и прочие мелочи то, чем в других случаях гость пользовался бесплатно. Женщины, которые не колеблясь сами торговали своей благосклонностью, относились почти сплошь к низшему классу населения. Но зато у благородных существовал в высшей степени развратный союз, члены которого, обоих полов, называли себя эриои. Отказавшись от брака и от потомства, обуреваемые похотью, они /скитались по Таити и соседним островам, и если у них рождался ребенок, они либо выходили из союза, либо убивали свое дитя. Все мужчины, принадлежавшие к этому сообществу, были воинами и пользовались большим уважением в народе. Быть эриои считалось почетным, ибо сам король Оту одно время входил в состав данного союза, деятельности которого, к счастью, положили конец миссионеры.
Там, где царит подобная разнузданность, где на женщину смотрят главным образом как на источник наслаждения, она не может пользоваться сколько-нибудь значительным уважением. Поэтому любовь, подобная той, которая приносит нам счастье, на Таити была совершенно неизвестна.
Хотя женщины на^ Таити пользовались гораздо большими правами, чем у многих других народов, им не разрешалось питаться совместно с мужчинами, что свидетельствует о низком уважении к прекрасному полу. Когда король со своей семьей прибыл на корабль Кука с визитом, даже принцесс пришлось угощать в отдельной каюте. Этот обычай теперь, конечно, больше не соблюдается. Верность супруги таитяне видели в том, что она никому не оказывала благосклонности без ведома и согласия супруга. Нарушение этой обязанности1 обычнб наказывалось изрядными побоями.
Перечисляя пороки таитян, нужно еще напоследок упомянуть об их пристрастии к одурманивающему напитку, который приготовлялся из корней специально выращиваемого для этой цели растения аван. Это пристрастие отнюдь .не было всеобщим; его вредные последствия можно было заметить на некоторых истощенных фигурах. И в данном вопросе влияние миссионеров было благотворным: ныне запрещено выращивать этот корень и приготовлять из него напиток. К сожалению, последний отчасти заменили ввозимые сюда вина и водки. Но мы не видели на Таити ни одного пьяного.
Осветив теневые стороны жизни в остальном столь симпатичных таитян; наблюдавшиеся в дохристианский период, я прошу читателя вновь вспомнить об их многочисленных достоинствах, извинить их слабости и благосклонно отнестись к их невинным увеселениям. Эти увеселения заключались в музыке, танцах, инсценировках сражений и настоящих драматических представлениях.
Музыка таитян была очень проста. Носовая флейта, которая издавала только четыре тона, и барабан, изготовленный из полого древесного ствола, были их единственными инструментами. Но сопровождавшие музыку песни, текстами которых чаще всего служили импровизированные поэмы, звучали приятно и указывали на утонченность их музыкального слуха.
В танцах отличались девушки, ибо замужним женщинам они были запрещены; мужчины тоже не принимали в них участия. Эти танцы напоминали балеты, и, по мнению путешественников, многие их исполнительницы смогли бы после небольшой подготовки выступать в наших атрах. Они быстро научились английским танцам, в том числе знаменитой Ьогар1ре *, и исполняли их очень грациозно.
Сражения, которые устраивались для увеселения зрителей, во всем подражали настоящим боям. Нельзя было не подивиться тому искусству, с которым их участники отражали удары, наносившиеся палицами и копьями, или уклонялись от этих ударов. Только благодаря столь необычайной ловкости они не получали серьезных ран.
Драматические представления, в которых участвовали лица обоего пола, имели частью серьезное, частью комическое содержание. Из-за плохого знания таитянского языка путешественники смогли оставить нам лишь поверхностное их описание. В этих представлениях не гнушались принимать участие даже высочайшие особы.
Наслаждаясь частыми увеселениями, легко удовлетворяя все свои потребности, не будучи обременены ни гнетущими заботами, ни тяжким трудом, не мучимые никакими страстями, лишь изредка поражаемые болезнями, таитяне вели упоительную жизнь под великолепным тропическим небом своей райской страны. Как выразился один из спутников Кука, им не хватало разве только бессмертия, чтобы в этом Элизиуме * сравняться с богами.
12 марта, прекрасным безоблачным утром, мы с радостью увидели на горизонте остров Таити, издали казавшийся легким облачком. Все то, что мы знали о его красотах, воскресло в нашей памяти и было еще больше разукрашено игрой воображения. Нам оставалось еще .пройти 70~ миль, чтобы достигнуть земли, когда она предстала перед нами в виде трех обособленных холмов, которые, казалось, принадлежали к двум различным островам. Самая высокая точка Таити (8000 футов над уровнем моря) - вершина горы, имеющей форму сахарной головы и этим отличающейся от прочих возвышенностей )5. Слабый ветер словно испытывал наше терпение. Но по мере того как мы приближались к этой прекрасной земле, она мало-помалу открывала перед нами свои прелести.
Светлое облачко становилось все выше, шире и темнее. Вскоре мы различили высокие, обрывистые, беспорядочно громоздящиеся друг на друга скалы горного плато, являвшие взору в высшей степени живописное зрелище. Когда
* Элизиум (лат. Е1уз1ит) - Елисейские Поля, на языке поэзии - рай.
мы подошли еще ближе, исполинские деревья с пышной листвой, растущие даже на самых высоких горных вершинах, напомнили нам природу Бразилии. Наконец, нас очаровали спускающиеся к самому берегу живописные долины с их рощами хлебных, кокосовых и апельсиновых деревьев, банановыми плантациями и маленькими огороженными полями, засаженными ямсом и таро.
Только 14 марта нам удалось подойти к мысу Венеры [мыс Венюс], названному так Куком вследствие того, что он наблюдал здесь за прохождением перед солнечным диском планеты того же названия. Впрочем, этот мыс выглядит настолько прелестно, что вполне заслужил честь быть названным именем самой прекрасной богини. Он представляет собой узкую длинную косу, отходящую от северной части острова и густо поросшую кокосовыми пальмами. Ее изгиб образует гавань Матаваи, которая отнюдь не самая безопасная. Но именно сюда предпочитают заходить мореплаватели с тех пор, как Кук просле-вил эту гавань.
Когда мы находились на расстоянии двух миль от мыса Венеры, я приказал выстрелить из пушки, чтобы привлечь внимание к поднятому на фок-мачте флагу, который означал, что мы вызываем лоцмана. Вскоре мы увидели, что к нам приближается лодка европейского типа. Из нее на корабль поднялся человек, который, к величайшему нашему удивлению, обратился к нам по-русски, ибо узнал российский флаг. Это был англичанин по фамилии Уильяме. Он вначале плавал матросом на торговых судах, затем на северо-западном побережье Америки состоял на службе у Российско-Американской компании и, наконец, прочно обосновался на Таити. Уильяме женился на таитянке и стал уже отцом семейства. Он исполнял обязанности лоцмана в бухте Матаваи и как таковой был прислан к нам тамошними миссионерами.
Подобные бродяги подчас поселяются на островах Южного моря, но это редко идет на пользу коренному населению. Обычно они слишком грубы и невежественны для того, чтобы оказать благотворное влияние на островитян, зато передают им свои пороки. Конечно, из этого правила бывают исключения. На Таити, например, тогда находилось около двадцати такого рода натурализованных англичан и американцев, из которых отнюдь не все заслуживали порицания.
Приняв на борт лоцмана, мы направились прямо к внешней оконечности мыса Венеры, где развевался таитянский национальный флаг. Этот флаг - красного цвета с белой звездой посередине. Подобно многим другим нововведениям, он обязан своим происхождением миссионерам. Последние не носят громких титулов, но оказывают такое большое влияние на умы, что являются подлинными правителями страны.
Мы благополучно обогнули отмель, находящуюся к западу от бухты Матаваи. На нее в свое время наскочил Уоллис, назвавший ее в честь своего судна мелью Дельфина. Наконец мы оказались в 200 саженях от прибрежного селения Матаваи и на глубине 15 саженей бросили якорь на черный глинистый грунт.
Едва местные жители увидели, что наш шлюд входит в бухту, как на берег высыпало множество любопытных, приветствовавших нас радостными криками. К нам тотчас устремилось большое количество лодок со всевозможной провизией, в особенности с фруктами, а также с другими предметами, предназначенными для меновой торговли. Вскоре корабль был со всех сторон окружен ликующими таитянами. Как только были убраны паруса, я разрешил им подняться на борт, чем они немедленно воспользовались.
С товарами на спине таитяне весело вскарабкались на палубу, которая отныне превратилась в оживленный базар. Изъявлениям радости и шуткам не было конца. Со смехом расхваливались товары, со смехом совершались сделки. Вскоре каждый таитянин выбрал себе русского друга, которому с нежнейшими объятиями объяснил, что желает поменяться с ним именами. При этом выражалась готовность снабдить нового друга всем, что он пожелает. Возможно, что рвение, с которым таитяне заключали эти дружеские союзы, было не совсем бескорыстным: они могли рассчитывать таким путем повыгоднее сбыть свои товары. Однако со стороны эта столь быстро возникшая симпатия выглядела вполне искренней и сердечной. Меньше,чем через час все были уже добрыми друзьями и, разделившись на пары, рука об руку прогуливались по палубе. Можно было подумать, что мы находимся здесь уже в течение нескольких лет.
Из всего того, что мы могли предложить таитянам, наибольшую ценность в их глазах, кажется, имела одежда. Всякий, кто выторговывал какой-нибудь предмет туалета, прыгал от радости, подобно сумасшедшему. Среди прибывших к нам таитян не было женщин. И в дальнейшем они посещали нас лишь изредка, причем вели себя весьма благонравно.
Наши новые друзья покинули нас, когда солнце уже клонилось к закату. Они отправились домой, в высшей степени удовлетворенные результатами торга и полученными подарками. После их отъезда мы не обнаружили ни одной пропажи, хотя на судне побывало более ста человек. К этому времени вернулся офицер, посланный мною к миссионеру Уилсону. Последний заверил меня в том, что с радостью поможет нам во всем, в чем мы будем нуждаться, и сдержал свое слово.
На следующее утро при совершенно безоблачном небе восходящее солнце приветствовало нас великолепной иллюминацией, причудливо осветив прекрасную землю. Еще до того, как мы увидели солнечный диск, его лучи заблистали на горных вершинах и постепенно проникли в долины, оживляя многообразную растительность. Наконец царь дня появился над горизонтом во всем своем великолепии, и под его живительными лучами удивительно красивые береговые ландшафты сделались еще более очаровательными.
Среди плодовых деревьев мы разглядели жилища счастливых обитателей этого большого увеселительного сада. Они сооружены из бамбуковых жердей, покрыты большими листьями и окружены маленькими огородами. К нашему вящему удивлению, на берегу стояла мертвая тишина, и даже тогда, когда солнце высоко поднялось над горизонтом, мы не увидели ни одного человека. Пламенная дружба, возникшая только вчера, казалось, уже остыла, ибо о нас совершенно забыли. Наконец вернулась шлюпка, еще на рассвете посланная за провизией, и мы узнали о причине этого удивительного явления. Оказалось, что таитяне праздновали воскресенье и потому не покидали своих жилищ, где, лежа на животе и громко завывая, читали Библию. Островитяне не занимались никакими делами, ибо воскресный день, как они объяснили, должен быть посвящен исключительно молитвам.
По нашему исчислению, в этот день была суббота. Такая разница во времени произошла из-за того, что первые миссионеры прибыли на Таити с запада, через Новую Голландию [Австралию], мы же пришли с востока, обогнув мыс Горн.
Я решил нанести визит Уилсону, чтобы при его содействии получить на берегу место, удобное для астрономических наблюдений. Мы высадились на оконечности мыса, где густая и тенистая пальмовая роща сразу защитила нас от палящих солнечных лучей. Никто не встретил нас на берегу, даже собак не было видно. Стояла гнетущая тишина. Даже птицы, казалось, соблюдали здесь воскресенье, сохраняя молчание. А может быть, они не пели потому, что было слишком жарко. Только маленький ручеек, извивавшийся между цветущими кустами, осмеливался присоединять свое журчание к молитвам таитян. Я медленно побрел по узкой тропинке сначала под сенью пальм, а затем в тени, образованной лимонными, апельсиновыми и банановыми деревьями. При этом я жадно втягивал в себя упоительные благоухания, которых был столь долго лишен во время плавания, а также любовался роскошной природой, уступающей, однако, бразильской. Дело в том, что растительный мир здесь менее разнообразен, да еще отсутствуют колибри и бабочки, которые в изобилии водятся в Бразилии.
Когда я приблизился к жилищам таитянских христиан, до меня донеслись их громкие молитвы. Все двери были затворены, так что даже детям не было разрешено наслаждаться прекрасным утром. Вскоре я увидел маленький привлекательный дом миссионера, построенный па европейский лад. Он стоял на открытой площадке и был окружен огородом, щедро засаженным всевозможными европейскими овощами. Уилсон сердечно приветствовал меня в своем простом, но опрятном жилище и познакомил с женой, которая тоже была родом из Англии, детьми и еще с двумя англичанами - Беннетом и Тайер-меном. Последние были членами Лондонского миссионерского общества. Покинув три года назад Англию, они в качестве ревизоров объезжали все миссионерские поселения, основанные этим обществом на островах Южного моря.
Главный миссионер на Таити по фамилии Нотт живет в королевской резиденции. Ему подчинены все остальные миссионеры. Этот теперь уже пожилой человек в совершенстве изучил таитянский язык и создал таитянскую письменность. Им самим или при его активном участии переведены на местный язык Библия, книга религиозных песен и молитвенник, а также составлена грамматика, опубликованная под следующим названием: "А Огаштаг о! Ше ТаЬШап В1а1ес1; о! Ше Рогупезхап Ьашц1а§е. Та-ЬШ. РгшЫ а* 1Ье ЗШззюп Ргевз, Вигйег'з Рот*, 1823" *.
* Грамматика таитянского диалекта полинезийского языка. Таити, Напечатано в типографии миссии, Бардерс Пойнт, 1823.
Нотт, кроме того, первым стал обучать таитян чтению и письму. Теперь грамотность среди них широко распространена. К сожалению, мне не удалось познакомиться с Ноттом, и потому я могу судить о нем только как о миссионере, но не как о человеке. Он пользуется здесь большим уважением.
Уилсон, тоже пожилой человек, находится на Таити уже свыше двадцати лет. Он' низкого происхождения, был раньше простым матросом, а затем приналег на богословие, которым ныне усердно занимается. Впрочем, это добродушный, услужливый и честный человек.
Вместе с Ноттом и Уилсоном на Таити насчитывается шесть миссионеров, а на всех остальных островах Общества - только четыре. Каждый миссионер владеет земельным участком, который обрабатывается туземцами и с избытком снабжает его всевозможной провизией. Кроме того, он ежегодно получает 50 фунтов стерлингов от Лондонского миссионерского общества.
Эта организация недавно послала миссионеров также на Тонгатабу (один из островов Дружбы [Тонга]) и на остров Нукахива [Нукухива], ставший известным благодаря Крузенштерну. Сверх того, будет подготовлено несколько миссионеров из числа таитян для распространения христианства на островах Опасного архипелага. У нас законоучителем может стать только тот, кто получил тщательное воспитание и усердно учился в школах и университетах. Лондонское миссионерское общество куда менее требовательно. Для него вполне пригодным кандидатом является полудикарь, смущенный несколькими догмами,, услышанными от матроса.
Наступило время отправляться в церковь. Уилсон пригласил меня присутствовать на богослужении, и я с удовольствием принял его приглашение. От дома Уилсо-на туда ведет красивая, широкая, похожая на шоссе дорога, прямая как стрела. Она окаймлена с обеих сторон глубокими канавами и обсажена кокосовыми пальмами и высокими хлебными деревьями. Через десять минут мы подошли к церкви - красивому зданию длиной примерно в двадцать и шириной в десять саженей. Оно имеет деревянный каркас и благодаря множеству больших незастекленных окон приспособлено к местному климату, ибо здесь приток свежего воздуха желателен при любой погоде. Стелы этого здания, обмазанные глиной и побеленные известью, выглядят очень эффектно на фоне зеленой листвы окружающих его деревьев, а крыша, искусно сплегенная из тростника и покрытая громадными листьями, обеспечивает надежную защиту от сильнейших ливней. Эта церковь не имеет ни колокола, ни колокольни, но черные деревянные кресты расположенного тут же кладбища настраивают сердца на торжественный лад.
Внутри церковь представляет собой большой зал, стены которого оштукатурены столь же аккуратно, как снаружи. Этот зал заполнен длинными рядами скамеек, которые расположены так, чтобы все сидящие могли хорошо видеть кафедру, установленную посередине. Когда мы вошли, церковь была уже полна, причем мужчины сидели с одной стороны, а женщины - с другой. Почти перед каждым из присутствующих лежала книга религиозных песен. Царила величайшая тишина. Возле кафедры, на которую поднялся Уилсон, стояла скамья для Веннета и Тайермена; я уселся вместе с ними.
На этих молитвенных собраниях таитяне имеют весьма торжественный и благочестивый вид. Но европейцу, впервые увидевшему их в воскресном наряде, очень труд-, но бывает удержаться от смеха.
Я уже говорил о том, как высоко ценится островитянами европейская одежда. Они гордятся ею больше, чем наши дамы бриллиантами и персидскими шалями, а наши господа - звездами и орденскими лентами. Поскольку таитяне не имеют ни малейшего представления о наших модах, они пе обращают внимания на покрой. Ветхость и изношенность вещи здесь также почти не уменьшают ее стоимости. А расползшийся шов или дыра, по мнению островитян, и вовсе не влияют на элегантность. Всю эту одежду привозят на Таити корабельщики, скупающие ее на ветошных рынках. Они сбывают такие обноски с огромной прибылью, пользуясь тем, что здесь еще нет портных.
Поскольку полный костюм обошелся бы слишком дорого, островитяне обычно довольствуются какой-нибудь одной его частью. Например, тот, кто щеголяет во фраке или в английской солдатской куртке, не надевает более ничего, если не считать набедренной повязки из тапы. Счатливый обладатель штанов или жилета также считает, что достаточно позаботился о своем гардеробе. Некоторые островитяне ходят в одних рубашках. Встречаются и такие, которые потеют в толстых суконных шинелях, словно в русской бане, но из тщеславия их не снимают. Чулок, сапог или башмаков здесь вовсе не видать. Наиболее потешный вид имеют господа, щеголяющие во фрак ах, которые, как правило, бывают им коротки и тесны. Многие едва могут пошевелить руками и вынуждены держать их распростертыми наподобие крыльев ветряной мельницы, причем их локти нередко с любопытством взирают на окружающий мир из продранных рукавов.
Если представить себе сборище подобным образом одетых людей, совершенно уверенных в благопристойности своего костюма, если вообразить их строгие и торжественные лица, довершающие комический эффект, то будет легко понять, почему в отличие от них я был настроен отнюдь не благочестиво.
Женщины имели не такой забавный вид, но все же были одеты достаточно странно. Они были либо облачены в короткие белые или полосатые мужские рубашки (некоторые с широкими жабо на груди), не закрывавшие их массивных коленей, либо были закутаны в простыни. Их головы были наголо острижены в соответствии с модой, введенной миссионерами, и украшены маленькими европейскими соломенными шляпами странной и безвкусной формы, унизанными лентами и цветами; такие шляпки изготовляются теперь на самом Таити. Но самой элегантной частью их туалета был пестрый хлопчатобумажный платок, указывавший также на богатство его o владелицы.
Поднявшись на кафедру, Уилсон прежде всего склонил свою голову, спрятал лицо в раскрытой Библии и па-чал шепотом молиться. Его примеру последовали все прихожане, использовав при этом вместо Библии книгу религиозных песен. Затем присутствующие затянули один из гимнов. Это был плохо разученный хорал, прозвучавший весьма нестройно, так как каждый вопил изо всех сил, нисколько не заботясь о гармонии.
По окончании пения Уилсон прочитал несколько глав из Библии, причем дважды все становились на колени. Большинство, кажется, слушало очень внимательно, ибо г,стояла похвальная тишина. Лишь иногда, особенно во 1 время коленопреклонений, она нарушалась болтовней и хихиканьем нескольких молодых девиц, сидевших позади .меня, вследствие чего Беннет и Тайерменчастенькоброса-на них осуждающие взгляды. Каждый такой взгляд | поражал их подобно удару молнии, вызывая оцепенение, |но вскоре сила молодости вновь оживляла парализован-страхом члены. Болтовня и хихиканье возобновлять с новой силой, причем на белого незнакомца устрем-Ьлялись игривые взоры, свидетельствовавшие о том, что эти девушки не прочь познакомиться с ним поближе.
После того как Уилсон окончил чтение Библии, был спет еще один гимн, чем и завершилось богослужение. Прихожане, вполне довольные собой, с книгами религиозных песен под мышкой группами побрели домой по красивой широкой аллее. В этом момент их костюм выглядел еще более странно, чем в церкви. Но у меня уже пропало желание смеяться.
Присутствуя на большом собрании этих новых набожных, так называемых христианских таитян, я имел возможность сравнить их с их предками, описанными предшествующими мореплавателями. Это навело меня на грустные размышления. Мои мысли становились тем печальнее, чем больше знакомился я с новейшей историей Таити.
После многих бесплодных попыток, которые предпринимались начиная с 1797 г., английским миссионерам удалось наконец распространить среди таитян то, что они называют христианством, и даже обратить в свою веру самого короля Тайо, спокойно и мирно управлявшего обоими полуостровами. Но тем самым в пороховую бочку была брошена искра, вызвавшая ужасный взрыв.
Новая религия была введена силой. Марай, как и все то, что могло напомнить о дотоле почитавшихся божествах, были внезапно разрушены по приказу короля. Были убиты все те, кто не хотел сразу переходить в новую веру. Религиозное рвение породило тигриную ярость в сердцах прежде столь кротких людей. Пролились потоки крови, целые племена были истреблены. Многие мужественно предпочти смерть отказу от старых верований. Некоторые спаслись, бежав в высокие необитаемые горы, где они обособленно живут до сих пор, сохраняя верность своим старым богам. Восклицание Шиллера: "Страшен человек в безумном ослеплении!" - получило здесь ужасное подтверждение.
Как это всегда бывает, к фанатизму присоединилось властолюбие. Король Тайо, не удовлетворившись тем, что все его подданные, оставшиеся в живых, сделались последователями новой религии, решил прибегнуть к завоеваниям, чтобы ввести ее силой и на других островах Общества. Когда ему это уже удалось на большинстве из них, против него выступил молодой герой по имени Помаре, король маленького острова Табуа [Тубуаи-Мапу]. У Помаре было немного воинов, но зато он отличался беспримерной храбростью и превосходил своего врага в искусстве ведения войны.
Помаре отвоевывал у короля Тайо один остров за другим, овладел наконец самим Таити, взял в плен кровожадного убийцу своих безвинных единоверцев и принес его в жертву душам умерших. Впоследствии он покорил все остальные острова Общества, дотоле остававшиеся независимыми, и, став властителем всего архипелага, поселился на Таити10. Осуществляя в.ерховную власть, Помаре оставил управление островами в руках покоренных им королей, наложив на них ежегодную дань свиньями и плодами. Чтобы еще более упрочить свою власть с помощью семейных уз, он женился на дочери могущественнейшего из своих вассалов, правителя острова Улие-теа [Раиатеа], причем остальные три ее сестры в силу старинного обычая также сделались его женами.
С той поры на Таити, как и на всем архипелаге, вновь воцарилось спокойствие. Помаре был мудрым и снисходительным правителем. Он не мешал своим подданным исповедовать новую веру, хотя сам в нее не перешел. Миссионеры, принужденные отныне действовать только уговорами, сумели все же сохранить в народе приверженность к распространенному нми учению. Поэтому те, кто бежал в горы, предпочитали лучше оставаться в своих убежищах, чем испытывать на себе ненависть и презрение своих соотечественников-христиан. Наконец сам Помаре, вняв увещеваниям миссионера Нотта, согласился креститься вместе со всей своей семьей. Король умер христианином во цвете лет. Его погубило неумеренное употребление спиртных напитков, которые он получал на кораблях своих новых единоверцев.
У Помаре развилась непреодолимая страсть к такого рода напиткам, хотя он настолько ясно осознавал причиняемый ими вред, что частенько восклицал, находясь в состоянии опьянения: "Король, король! Сегодня твои толстые свиньи могли бы править лучше, чем ты!" Однако эта слабость Помаре настолько перекрывалась его хорошими качествами (проявленной ранее храбростью, непоколебимой справедливостью, снисходительностью и щедростью), что он до самой смерти пользовался среди своих подданных всеобщей любовью и уважением. Во время нашего пребывания на Таити, почти через два года после смерти Помаре, островитяне все еще оплакивали его кончину, хотя он и был неограниченным монархом, а они имели теперь введенную под влиянием миссионеров копституцию, которая напоминала или, точнее, пародировала английскую.
Миссионеры убедили таитян принять составленную ими конституцию, воспользовавшись малолетством сына Помаре, нынешнего короля Помаре II17, которому во время нашего визита было четыре года. Всеобщая скорбь по поводу кончины абсолютного монарха позволяет. заключить, что эта конституция не принесла счастья островитянам. Однако влияние миссионеров на умы настолько велико, что народ выполняет все, что они пожелают.
Согласно новой конституции Таити делится на девятнадцать округов, а соседний остров Эймео [Муреа], не имеющий особого вице-короля,- на восемь. В каждом округе свой губернатор и свой судья. Первый назначается парламентом, а второй избирается населением, причем, оба лишь на один год, но их полномочия могут быть продлены, если ими будут довольны. Эти должностные лица ведают поддержанием порядка и улаживанием мелких споров. Важные дела должны передаваться на рассмотрение парламента, который состоит из депутатов от всех округов. Парламент обладает также законодательной властью, тогда как исполнительная власть находится в руках короля.
Привыкнув к слепому преклонению перед миссионерами, таитяне стараются советоваться с ними по всем вопросам, причем эти советы являются решающими. Отсюда ясно, как трудно стать и тем более остаться членом парламента, губернатором или судьей лицу, навлекшему на себя их неудовольствие. В результате с помощью конституции миссионеры упрочили свое господство как в религиозной сфере, так и в области государственного управления.
Хитрая политика миссионеров проявилась и при избрании регента, управляющего государством.от имени нового короля. Выбор пал на вассального короля острова Балабола IБора-Бора], который отличается гигантским ростом, достигающим семи футов, и невероятной толщиной, едва позволяющей ему двигаться, но отнюдь не блещет .своими умственными качествами. Разумеется, эта гора мяса, которую на некотором расстоянии можно при-пять скорее за диковинного зверя, чем за человека, нашла для себя весьма удобным быть всего лишь рупором миссионеров. А чтобы обеспечить их господство на будущее время, воспитание юного короля целиком передано господину Нотту, который, конечно, не преминет с детства приучить его к рабскому повиновенщо.
Официального провозглашения Конституции еще пе произошло. Миссионеры продолжали над ней трудиться, зная заранее, что все в нее включенное будет принято без возражений. Завершив работу над текстом, они, вероятно, напечатают конституцию в своей типографии. Если какой-нибудь путешественник привезет ее перевод, будет интересно с ним ознакомиться.
Владычество миссионеров было отныне упрочено. Но одна маленькая туча все же омрачала их политический горизонт. Дело в том, что еще жив был сын побеждед-ного короля Тайо, по-видимому имевший кое-каких приверженцев. Если бы ему удалось прийти к власти, он мог бы, чего доброго, отомстить миссионерам за то, что они лишили его престола. Поэтому было решено укрепить власть юного Помаре с помощью торжественной коронации и; чтобы умножить число его сторонников, пригласить на данную церемонию вассальных правителей со всего архипелага.
o Эта великая церемония, к которой долго готовились, должна, была произойти в ближайшем будущем. На Таити уже прибыли почти все вассальные короли вместе со своими многочисленными.свитами. Среди прибывших находился дед юного короля, могущественный правитель Улиетеа, которого сопровождали несколько сот воинов, частично вооруженных ружьями.
Нам очень хотелось присутствовать на первой коронации короля островов Общества, но этому помешал недостаток времени. Поэтому я попросил Тайермена, который лично распоряжался всем, что касалось церемонии, дать нам ее программу. Передаю последнюю в кратком изложении.
Все вассальные короли, принцы, члены парламента и другие высшие должностные лица собираются у королевы. Отсюда процессия, составленная в строгом соответствии с рангами и степенью знатности присутствующих, имея во главе -юного короля и миссионеров, отправляется на открытую площадь. Здесь маленького Помаре усаживают на установленный в центре трон, высеченный из камня. Процессия выстраивается вокруг трона, и Тайер-мен произносит речь. Окончив ее, он увенчивает короля короной, привезенной из Англии и по форме напоминающей английскую. Вслед за тем он дает ему в руки Библию и говорит: "Вот закон, которым ты должен руководствоваться во время твоего правления". Тут король поднимается со своего трона, и процессия в прежнем порядке отбывает в церковь, где после богослужения происходит миропомазание. На этом торжественная часть заканчивается, и праздник завершается пиршеством.
Примечательно, что королю в качестве основного руководства намеревались вручить не конституцию, а Библию. Не заключалось ли в этом хитрой увертки? Ведь если бы конституция имела не тот эффект, который от нее ожидали, и послушные таитяне, осмелев и приобретя опыт, начали с ее помощью пытаться вернуть себе самостоятельность, воспитанник Нотта, не будучи связан никакими обязательствами перед ними, имел бы полное Йраво ее ниспровергнуть и вернуть бунтовщиков под миссионерское владычество. При этом король мог бы с чистой совестью продолжать руководствоваться данным ему основным законом, особенно в том толковании, в каком последний был ему преподан.
Как прошли эти коронационные торжества, не помешал ли им сын Тайо, не разделил ли он судьбу многих злополучных претендентов на европейские престолы, тлеют ли еще там искры гражданской войны, способной вновь изменить облик Таити,- обо всем этом мы сможем узнать лишь от будущих посетителей данного любопытного острова.

Источник: Коцебу О. Е. Новое путешествие вокруг света в 1823—1826 гг.  М. «Наука», 1981 г.



Источник: http://www.ivki.ru/kapustin/journal/kocebu.htm
Категория: Коцебу О.Е. Новое путешествие вокруг света в 1823-1826гг. | Добавил: alex (13.09.2013)
Просмотров: 144 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz