РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 20.08.2017, 01:29

Главная » Статьи » 1826-1829 "Сенявин" Литке Ф.П. » 1826-1829 "Сенявин" Литке Ф.П.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ СВЕТА НА ВОЕННОМ ШЛЮПЕ «СЕНЯВИН». ГЛАВА 12.
Плавание от Камчатки через Каролинский архипелаг до Манилы


Последнее наше пребывание в Петропавловской гавани продолжалось пять недель. Хотя прибытие нового начальника области, капитана 2-го ранга Голенищева, с молодой и любезной супругой, в сопровождении многих семейных чиновников и встреча двух военных судов оживили столицу Камчатки так, как, конечно, не бывало со времени основания ее, – это не могло заставить нас забыть, что отсюда путь наш будет уже лежать к отечеству, и мы среди беспрестанных праздников и увеселений спешили окончить все наши дела и приготовить шлюп к морю. 28 октября жестокий северный ветер с пургой установил совершенную зиму во всех окрестностях гавани и усиливал нетерпение наше оставить холодную эту страну. С рассветом 29 числа вытянулись мы из гавани и пошли в путь, но из-за весьма тихого ветра должны были за Бабушкиным Камнем лечь на якорь. Поутру 30 октября поднялся весьма свежий NNW ветер, с которым мы не замедлили выйти в море; к вечеру потеряли, уже в последний раз, из виду берега Камчатки. Весьма чувствительный холод делал первые дни плавания весьма неприятными: термометр не подымался выше 0°; крепкие восточные ветры сменялись северными и сопровождались густым снегом.

2 ноября в широте 46° видели мы несколько уток и топорка, а в следующий день на 2° южнее поймали берегового кулика, весьма утомленного. В первом случае ближайший берег был остров Оннекотан с лишком в 300 милях, а в последнем – остров Кетой в 420 милях. Кроме значительного расстояния этого, и ветер, дувший О, не позволяет думать, чтобы птицы эти залетели с Курильских островов. Мореплаватели слишком часто уже видели приметы земли около этих мест, чтобы появление их считать случайным; следует думать, напротив, что около параллели 45° есть не открытые до сего времени острова.[445]

До 5 числа довольно успешное плавание с N и NW ветрами; потом несколько часов маловетрия, а в ночь на 7 ноября – крепкий ветер от SO, обратившийся поутру в сильную бурю с густой пасмурностью. В таких обстоятельствах шлюп «Моллер» скоро нас опередил и скрылся из виду. Около полудня горизонт очистился, но спутника нашего не было видно. Я знал намерение капитана Станюковича зайти в Манилу. Не видя необходимости быть там прежде 1 января, условились мы пройти северной частью Каролинского архипелага для отыскания островов, которых мы прошедшей зимой не успели видеть. По этой причине продолжал я плыть к югу.

Спокойное и довольно успешное плавание продолжалось до 13 ноября, когда мы достигли широты 28/°. В следующие два дня имели штили или весьма тихие ветры, а 15 числа в широте 28° получили NO пассат. По сведениям, собранным мной в разных местах Каролинского архипелага при первом его исследовании, полагал я существование трех групп – Оролуг, Муриллё и Фалаллу, – к О от группы Намонуито до долготы около 206° и теперь правил так, чтобы прийти в широту острова Писерарра, около 2° восточнее предполагаемого положения самого восточного из этих островов Оролуга, то есть в долготе 204°. Так как, кроме известных каролинцам островов, могли существовать еще и другие, то мы, для безопасности, ночью обыкновенно лежали бейдевинд к SO. He встречая ничего, что возвещало бы нам близость какой-нибудь земли, достигли мы 7 декабря широты 8°47′ и долготы 203°55′ и легли на WSW, а войдя в широту, в которой я предполагал остров Оролуг, – на W. 27 ноября миновали мы предполагаемый меридиан этого острова, не видя земли, а на следующее утро усмотрели, наконец, берег. Это была коралловая группа, окруженная весьма опасным рифом. Спустясь вдоль южной ее стороны, были мы скоро встречены двумя лодками. Между островитянами отличался один русыми волосами и необыкновенной, по сравнению с другими, белизной тела; он удивил нас, спросив на чистом английском языке позволения взойти на судно. Это был английский матрос Вильям Флойд, оставшийся здесь с одного китоловного судна. Он усердно просил, чтобы мы его взяли с собой, в чем, натурально, ему не было отказано. Он был засыпан вопросами, на которые на первый раз отвечал только просьбой, чтобы его скорей приказали выбрить, остричь, вымыть и одеть. Впоследствии сообщил он нам много любопытных сведений о народе, с которым жил два года.

Между тем установилась довольно деятельная торговля с жителями, впрочем, не весьма богато снабженными. Один только решился взойти на шлюп: прочих устрашило наше многолюдство, а Флойд был слишком занят собой и новым неожиданным своим положением, чтобы много их уговаривать. Старые наши приятели были смелее.

Открытая нами группа была Муриллё; я полагал найти в этом месте Фалаллу (здесь выговаривали все Фанану); но она лежит несколько миль западнее. Группа Муриллё состоит из 9 островов, из которых главные: Муриллё, Руа и Наморус. Окружающий ее риф не имеет правильной формы, на подветренной стороне большая его часть – подводная и отличается только зеленоватым цветом воды; встретив такой риф ночью, нельзя ожидать никакого спасения. У острова Руа на южной стороне есть проход и для больших судов, и потому в лагуне нашлось бы, вероятно, якорное место. Жители занимают только наветренные острова; в SW же угол группы ездят только ловить рыбу.

Обогнув западную оконечность группы, легли мы на север. Мне хотелось вылавировать к NO столько, чтобы поутру осмотреть ближе риф на NW стороне и островки, в нем лежащие; однако на рассвете увидели мы себя еще милях в 10-ти от них и потому спустились опять в средину между группами Муриллё и Фанану и потом вдоль южной стороны этой последней к SW. Ветер был весьма тихий. Из многих выходивших к нам лодок не было ни одной под парусами по причине какого-то праздника, в который употребление парусов воспрещается. Мы весьма медленно подвигались вдоль рифа и потому имели довольно времени заняться с островитянами. Мы нашли их во всем подобными жителям Оноуна. В сношении с ними не видели мы большой пользы от нашего англичанина, даже со стороны языка, потому что и на это нужна некоторая толковость и просвещение. Многие понятия выучил он их выражать по-английски и соответствующих слов на их языке не знал, так, например, он с забавным простосердечием уверял, что «хорошо» на их языке «good», нимало не подозревая, что они это слово переняли у него. Несколько человек очень весело беседовали у меня в каюте и сообщили мне многие географические подробности относительно их архипелага, между тем как другие променивали нам кокосы и рыбу, которых имели большой запас. Перед заходом солнца все нас оставили.

Группа Фанану имеет также общее название Намолипиафан; она имеет в окружности до 40 миль и содержит 13 островов, из которых главные Икоп, Фанану и Намуин. Острова эти, так же как и образующие группу Муриллё, весьма мелки: большие имеют не более одной версты в длину, остальное пространство занимает риф, такой же, как и там, опасный. Вход в лагуну находится с южной стороны.
Мы продолжали тихо подаваться к западной оконечности группы, с которой сравнялись не прежде ночи. Дождливую ночь лавировали короткими галсами, с тихим переменным ветром между SO и NO, и столько были увлечены западным течением, что на рассвете 30 числа виден был один только островок из группы Фанану; в то же время показался другой, к западу, в котором мы узнали Фаиеу, уже второй этого имени,[446] который для отличия от первого назван Восточным. В 8 часов подошли мы к островку, опись которого заняла нас недолго, потому что он с окружающим его рифом имеет не более 1 мили в длину и около / мили в ширину. Каролинцы в странствованиях своих останавливаются иногда у этого острова для запаса пресной водой, которая накапливается в небольшом бассейне от дождей.

Осмотрев и определив остров Фаиеу, легли мы к NW, чтобы выйти на параллель острова Магыр, который мы в первый раз видели издали[447] и теперь желали осмотреть ближе. К вечеру увидели острова Оноун и Уналик, принадлежащие к группе Намонуито, а на следующее утро (1 декабря) – острова Магыр и Магырарик, образующие северный ее край, как мы теперь убедились. С первого острова вышло к нам несколько лодок, которые были взяты на бакштов. Островитяне без затруднения всходили на судно. Я надеялся через Флойда узнать от них подробности о рифах и банках этой примечательной лагуны, но опять убедился в небольших его способностях как толмача; впрочем, и беседа наша была кратковременна: имея под ветром опасный риф, я не мог убавить парусов, а они ломали свои лодки, волочась за нами; итак, мы скоро расстались.

Обойдя с севера острова Магыр и Магырарик, соединенные наружным рифом, преследовали мы подводный риф, простирающийся от них к SW и образующий с этой стороны вместе с банками, которые мы видели в первый раз, границу этой группы, а потом пошли к острову Оноуну, лежащему в западном ее углу.

Уже стало смеркаться, когда мы к нему приблизились, что, однако, не помешало двум лодкам к нам выйти. Мы нашли в них несколько старых знакомых, в том числе просвещенного Суккизёма.[448] Кроме оставшихся смотреть за лодками, все взошли на судно и скоро изъявили желание остаться у нас ночевать, на что я, к заметному их неудовольствию, не мог согласиться. Они не думали скоро нас оставить; сначала расположились беседовать на палубе, а увидев пляску наших матросов, и сами расплясались и распелись. Мы увидели при этом два рода их пляски: во-первых, садятся в кружок, начинают бить такт ладонями по лядвеям и потом затягивают довольно однообразную песню, в продолжение которой беспрестанно бьют такт то ладонями, то в сгиб локтя. По временам один или двое встают и, не сходя с места, делают разные пантомимы руками и тазовой костью, как мы прежде видели у Намолука. Иногда бьют так двумя кокосовыми листьями. Или становятся во фронт и делают разные пантомимы руками и головой, подобно тому, как изображено в разных местах путешествий Кука. Нам удалось сбыть их с рук не прежде, чем мы стали нуждаться в покое. Мы приглашали их к себе на другой день, прося привести и жен своих.

Ночью нас увлекло течением миль 10 к SW. Мы всякий раз испытывали трудность держаться ночью под ветром коралловых групп. Если нести большие паруса, и течение случится меньше обыкновенного, то легко можно разбиться о риф, которого тогда на самом близком расстоянии не видно, а при малых парусах почти всегда будешь увлечен далеко под ветер. Мы находились еще милях в 3-х или 4-х (2 декабря) под ветром острова Оноун, когда нас встретило до 10 лодок, с которыми мы по обыкновению вступили в мену, но в ожидании получить столько же рыбы, как весной, ошиблись, потому что лодки еще не возвращались с ловли. Кокосов было довольно, также немного кур и хлебных плодов. Супруги их не поняли или не смели принять нашего приглашения. В нынешнюю беседу узнал я, что 24-саженная банка, виденная Торресом, известна жителям под именем Манняйжё. Суккизём указывал ее к югу.

Проверив наблюдениями хронометры и простившись с приятелями, щедро одаренными, легли мы к SO для поисков упомянутой банки и, достигнув широты 8°20′, указанной Торресом, спустились на запад. Измеряя каждый час глубину и не доставая дна на 60 и 70 саженях, достигли мы, наконец, в 6 часов вечера того пункта, от которого прежде начали столь же тщетное искание банки. Должно думать, что в означенной широте есть ошибка. Будущие мореходы не преминут найти ее милях в 6 или 7 южнее нашего курса.

Отсюда пошли мы к группе Фарройлап, долгота которой требовала проверки и где мне хотелось отобрать сведения о положении острова Фаиса, который я теперь намеревался искать. Мы подошли к Фарройлапу 4 декабря. И здесь встретило нас несколько старых знакомых, но мы тщетно ожидали нашего интересного друга Алаберто: его не было, и, к большому сожалению, не могли мы и другим объяснить, о ком спрашиваем. Алаберто никто не знал, чем подтвердилась прежняя наша догадка, что это не природное его имя. Хотя фарройлапцы приехали к нам по-прежнему с пустыми руками и желудками, но это не препятствовало им веселиться у нас от чистого сердца, и нам, как и всегда, стоило труда упросить их ехать домой.

Разница, найденная в прежнем определении долготы Фарройлапа, делала необходимым осмотр теперь и группы Улеай, на которой основывались долготы других мест этой части Каролинского архипелага, и потому, оставя Фарройлап, легли мы на StW, всю ночь несли все паруса, что теперь в большей части этого архипелага уже не сопряжено с опасностью, и поутру увидели Улеай. Обойдя группу с востока, легли мы против гавани в дрейф. Тапелигар, Аман и все почти старые приятели нас встретили. Аман с лодки своей изо всех сил кричал: «Маулик Улеай!»[449] Все изъявляли радость нас видеть – истинную или притворную, – старались объяснить нам, как мы хорошо сделали, что, сходив в Россию, опять воротились к ним: «Фрагатта Фарак», «Руссиа», «Фарак Улеай», «Маулик, Маулик» и т. п. Разумеется, что за такие объяснения каждый ожидал благодарности, хотя сами они все приехали с пустыми руками; была, правда, отправлена лодка за кокосами, но мы ее не дождались. Многие просили теперь сигарок, чего мы прежде здесь не заметили. Между прочими, встретили мы здесь одного тамола, которого видели весной у Элато и который сказывал, что тамол Оралитау, виденный нами в Гуахане, возвратился оттуда на родину. В отсутствие наше старец Роуа умер; ему наследовал брат его Роуамён, находившийся теперь в Намурреке. Тапелигар ходил на Фаис и Могмог, а Аман – на Фаррайлап. Первый уверял, что, расставшись со мной, со скуки отправился в путь в надежде где-нибудь со мной встретиться, что когда показалось наше судно, то жена его со слезами просилась к «капитал Лицке», который, верно, подарит ей «лю-жешь» (бусы). Столь явно хитрого притворства, чтобы выманить несколько подарков, нам не случалось встречать между другими каролинцами. Вообще нашли мы здесь гораздо больше завистливости и недоброжелательства, чем в других местах; что дашь одному, того, конечно, потребуют и все другие. Воровство только на Улеае и ближайших к нему группах известно было. Теперь покусился один из приятелей украсть топор, который, однако, был вовремя отнят. Не будучи обскурантом, можно, кажется, установить правило, что чем более дикие имеют сношение с просвещенными, тем они делаются хуже. Знакомясь с ними, узнают они роскошь и новые нужды; а за влечением удовлетворить их следует полная свита пороков. И улеайцы в этом смысле скоро могут стать на одинаковой степени просвещения с единоплеменниками своими с островов Паллы[450] (Palaos), если не удержатся своею малочисленностью.

Окончив наблюдения, для которых мы сюда приходили, спешили мы продолжать путь, но приятели наши никак не хотели нас оставить. Тапелигар уверял, что уже слишком далеко от земли и что он утонет, если оставит шлюп. Я его немного смутил вопросом: как он не утонул, ходивши на Фаис, над чем другие от всего сердца стали смеяться, между тем как он старался выпутаться, уверяя, что тогда имел большую лодку. Когда уже все нас оставили, две лодки, как будто нарочно для того, чтобы обнаружить притворство Тапелигара, следовали за нами со смехом и криком почти до тех пор, пока остров скрылся из виду; наконец, прокричав несколько раз «а лиос, капитал!» (a Dios, Capitan) [до свиданья, капитан!], поворотили домой.

Руководствуясь собранными в разных местах сведениями о положении острова Фаис, расположили мы теперь путь свой так, чтобы не миновать его, и на рассвете 8 декабря увидели его именно там, где ожидали. Первая вышедшая к нам лодка была маленькая, с двумя только гребцами; она уцепилась за спущенную ей веревку, но неудачно: опрокинулась и совершенно изломалась. Держась кое-как на ней, гребцы махали поднятыми кверху веслами, давая тем знак другим лодкам, которые, однако, не могли их видеть, и потому мы послали за ними свою шлюпку и привезли к себе и людей и лодку. Между тем подошли к нам 4 или 5 других, больших, лодок, на одну из которых положили изломанную и отправили на берег. Островитяне охотно всходили на шлюп, и когда мы передали им поклоны от улеайских их знакомцев, то они сделались совершенными нам приятелями. Весьма пристойный и любезный старик, по имени Тимай, отрекомендовался нам одним из двух главных старшин на острове. Большую лодку его при повороте шлюпа повредило; сказав, что его «фрагатта лиос», он очень спокойно отправил ее на берег, приказав другой за собой приехать. Немного спустя половина компании отправилась на оставшейся; и Тимай с дюжиной других расположился у нас на весь день, как дома. Они были очень веселы и пристойны; ели со вкусом, пели и плясали. Между ними был одинулеаец, старшина с острова Улимирая, который с нами особенно подружился, потому что мы пришли с его родины.

Ученые в сопровождении Ратманова съезжали на остров, где провели несколько часов. Они не могли пристать на своей шлюпке, но перебирались на малых островитянских к песчаному берегу на южной стороне острова, где бурун несколько меньше. Остров этот замечателен тем, что – один из всех низменных Каролин – не имеет лагуны, а состоит из мадрепоровых утесов, сажен 15 вышиной, в которые море бьет непосредственно. Он имеет в окружности версты четыре. Якорного места под ним нигде нет.

К вечеру пришла за Тимаем лодка, которая привезла нам довольно много плодов. Прощаясь, Тимай обнадеживал меня визитом на следующее утро; и когда я ему сказал, что мы будем уже далеко, что идем в Могмог, Манилу и Россию, то он просил, чтобы я, по крайней мере, опять «фарак Фаис пипи нган» (приезжай в Фаис смотреть меня). Все его спутники тоже повторили: «Фарак Руссиа, фарак Фаис, пипи тараман Фаис, тараман Руссиа, пипи робут Фаис, маулик тараман Руссиа» (Поезжай в Россию, приезжай в Фаис смотреть людей фаисских, люди русские смотреть жен фаисских, добрые люди русские). В объяснениях этих видно было чистосердечие, да они имели причину быть нами довольными, ибо каждый отправился щедро одаренным.

В жителях Фаиса не заметили мы никакой разницы с другими. Что между ними было более малорослых, должно, может быть, приписать случаю. Лодки их, разрисовка тела – точно такие же. Язык несколько отличный, и англичанин наш почти вовсе не мог с ними объясняться, частью, может быть, от примеси чужих слов. Слово «лиос» (Dios) и здесь в общем употреблении и принято совершенно в смысле их природного слова «маттай». Сломает ли лодку, умрет ли кто, болит ли голова, – все это значит «лиос», и, наконец, прощаясь, также кричат «лиос». Все без исключения знают испанские названия первых трех иди четырех чисел, выговаривая: ул, лос, трес, уатру, а один считал до десяти, но после четырех так, что почти ничего разобрать нельзя было. Все почти требовали табаку, но курили у нас немногие. Фаисцы не столь искусные мореходы, как восточные их соседи, что можно было видеть уже из неловкого управления лодками. Из остававшихся на шлюпе многих укачало при весьма слабой качке. Они никогда не ходят на восточные острова, а только на Могмог, Зап, Нголи, Сороль, Ламониур и Паллы. Они хвалили жителей всех этих мест, кроме Паллы, которые не нравятся им потому, что ходят совершенно нагие. На этих островах, говорили они, разведено теперь много табаку.

Пролежав ночь к NW, чтобы выйти на широту островов, открытых испанским мореходом Эгой и виденных в 1823 году английским капитаном Маккензи, спустились мы поутру (9 декабря) на W и скоро увидели два небольшие острова (Эар и Хиелап), соединенные между собой рифом, а за ними и несколько других. Мы намеревались, оставив первые к N, пройти к показавшимся далее островам; но, подойдя к ним мили на полторы, вдруг очень ясно увидели под собой камни. Приведя к ветру на О, мы скоро сошли с банки; удалясь несколько к югу, спустились к западу и пришли на нее вторично; потом таким же образом в третий и, наконец, в четвертый раз, когда находились уже от островков милях в 10 или 11; более удаленные видны были только с салинга; всякий раз находили глубину от 9 до 12 сажен. Удалясь потом еще мили на три к югу, мы после уже не могли встретить банки, которая, следовательно, простирается от упомянутых островов миль на 12 к югу. Подобные банки заметны по перемене над ними цвета воды, если только лежат не прямо против солнца; тогда их совсем рассмотреть нельзя, как и с нами случилось. Всего яснее отличаются они, если смотреть с противоположной солнцу стороны борта: я рассмотрел весьма ясно обозначившееся пятно на дне, когда глубина была еще 35 сажен.
Нас догнало несколько лодок с дальних островов (острова Эар и Хиелап необитаемы). Мы нашли в них тот же любезный народ, как и прежде. Когда в третий раз показались под судном камни, то все в один голос закричали: «Орр, орр!» (мель); уверяли, однако, что эта мель не опасна и что можно прямо через нее идти к их островам. Может быть, они и правы; но я не мог на это положиться, потому что их понятия об опасности и безопасности мелей должны быть весьма отличны от наших.

Банка эта настолько удалила нас от островов, что мы должны были всю ночь лавировать, чтобы сколько-нибудь наверстать потерянное. На рассвете (10 декабря) увидели мы вчерашние два острова и еще три другие к NO, к N и W множество островов, составлявших обширную группу. Мы спустились к югу вдоль восточной стороны этой группы и потом вдоль западной, состоящей почти из одного рифа, до NW ее оконечности, куда дошли уже к вечеру.

Две или три лодки давно уже нас преследовали. Островитяне посетили нас большой толпой, как только описные работы позволили нам остановиться для их принятия. Мы узнали, что имеем перед собой группу Могмог, на которой отец Кантова столетие назад основал миссию, и распознали все острова, о которых он упоминает. Островитяне дают группе этой общее название Улюфый («ф» выговаривается, как английское «th» в слове «the»).

Гости наши были, как всегда, любезны и пристойны, по обыкновению каждый избрал кого-нибудь исключительным своим приятелем и заключал союз этот, схватясь с ним палец за палец и потянув сильно в противоположные стороны. Здесь больше, чем во всех других местах, просили «тавахо» (tabago, выговаривается «тавахо»). Не со времен ли Кантовы познакомились жители Могмога с этим зельем? И не через них ли узнали другие употребление его? Замечание о неопытности фаисцев в мореходстве относится также и к здешним островитянам. Они весьма неловко управлялись со своими лодками и, приставая к шлюпу, одну едва не разбили, и, что еще необыкновеннее, все чрезвычайно перетрусили. Мы заметили между ними лодки двух родов: одни совершенно подобные улеайским, вероятно, там купленные, другие гораздо худшей работы с поднятыми кверху оконечностями. Впрочем, управление теми и другими одинаково.

екоторые физиономии отличались от улеайских: широкие, вздернутые кверху носы, и губы толще. Чуб завязывают спереди и конец его сбивают; а другие носят два чуба по бокам. На голову, руки и ноги повязывают кокосовые листья так, чтобы концы их торчали во все стороны, как спицы колеса. Насечки на теле точно такие же, как в Улеае.

К заходу солнца гости оставили нас, осыпанные подарками. Один старшина желал остаться ночевать на шлюпе; но я отклонил его желание, сказав, что если ночью поднимется крепкий ветер и шлюп унесет в море, то он должен будет ехать со мной в Россию. Их очень забавляло, что я мог объяснить им это на их языке.

Острова Могмог, Фалалеп и прочие, на которых находилась испанская миссия, лежат в восточном конце группы, и потому, хотя и в виду у нас, но были на довольно большом еще расстоянии. Мне весьма хотелось исследовать, нет ли там каких-нибудь следов этой миссии; и хотя крайний срок, до которого мне можно было оставаться в Каролинском архипелаге, уже миновал, но я решил пожертвовать еще одним днем, чтобы попытаться туда вылавировать. Но, лавируя всю ночь и весь следующий день (11 декабря), мы мало смогли выиграть против тихого ветра, большой зыби и сильного западного течения и успели только связать углами северную сторону группы. Если бы я зависел от себя, то посвятил бы еще неделю на исследование этого во многих отношениях интересного места, но теперь обязанность моя была не заставить спутника нашего ждать себя, и потому вечером направил я путь к Китайскому морю.

С раннего утра сегодня вышло к нам несколько лодок: одни из-за NW оконечности, лавируя, нас преследовали и скоро догнали; другие встретили, перебравшись через Северный риф. В числе посетителей было несколько прежних знакомцев. Старшина Элубуот, избравший меня накануне другом, поднес мне связку рыбы с описанным выше знаком в изъявление того, что это приношение дружбе, и нюхая мне сильно руку. В лодке его были 2 черепахи, большая, называемая уоль, и малая – каф; последняя жестоко кусала первую. Гости наши пробеседовали у нас целый день очень весело и пристойно, все замечая и хваля. Более всего удивляли их портреты, и именно то, что, куда бы они ни переходили, портреты следовали за ними глазами и одновременно на всех смотрели. Удивление их было очень естественно, так как и между нами немногие могут это достаточно себе объяснить.

Вопреки всем расчетам, плавание наше до Китайского моря было очень неудачно. Тихие переменные ветры вместо дующего здесь обыкновенно в это время года свежего пассата позволяли нам только медленно подвигаться. Вечером (16 декабря) виден был к SW довольно яркий зодиакальный свет бледно-желтого цвета. Он простирался до высоты около 30°. Звезды сквозь него были видны, но с меньшей яркостью, как сквозь северное сияние. Вообще он походил на весьма слабый сполох, но отличался спокойным светом, начинался вскоре после захода солнца и продолжался, постепенно ослабевая, почти до 8 часов. Хотя горизонт был совершенно чист, но под этим зодиакальным светом была темная, неширокая полоса, как под северным сиянием, но не дугой.

Поутру 23 декабря мы увидели острова Баши и миновали их благополучно, не встретив дурной погоды, весьма часто здесь случающейся. Путь наш вдоль берега Луконии был также не весьма успешен по причине тихих ветров и противных течений; не прежде, как в день нового года, вошли мы в Манильскую губу. У острова Корехидора встретил нас брандвахтенный катер, сделавший нам обыкновенный опрос и известивший, что шлюп «Моллер» давно уже стоит в Маниле. Вечером того же дня положили мы якорь возле нашего спутника.

Источник: Литке Ф.П. «Путешествие вокруг света на военном шлюпе „Сенявин", в 1826—1829 годах» СПб., 1835—1836

Продолжение



Источник: http://fb2lib.net.ru/read_online/120623#TOC_idp3442008
Категория: 1826-1829 "Сенявин" Литке Ф.П. | Добавил: alex (14.09.2013)
Просмотров: 136 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz