РУССКИЕ НА ВОСТОЧНОМ ОКЕАНЕ: кругосветные и полукругосветные плавания россиян
Каталог статей
Меню сайта

Категории раздела

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Друзья сайта

Приветствую Вас, Гость · RSS 20.10.2017, 11:44

Главная » Статьи » 1819-1821 "Восток" Белинсгаузен Ф.Ф. и "Мирный" Ла » Белинсгаузен Ф.Ф. Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света

Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 1821 годов. Глава 6.

Ф. Ф. Беллинсгаузен. Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 20 и 21 годов, совершенные на шлюпах "Востоке" и "Мирном" под начальством капитана БЕЛЛИНСГАУЗЕНА командира шлюпа "Восток" Шлюпом "Мирным" начальствовал лейтенант ЛАЗАРЕВ


Глава шестая

Отбытие из Порт-Жаксона к острову Маквария.

31 октября.      В воскресенье, октября 31-го, мы подняли все гребные суда, и когда сутра по требованию моему обыкновенным сигналом приехал лоцман, шлюп «Восток» тотчас снялся с якоря. Невзирая, что на шлюп «Мирный» по призыву лоцман еще не приехал, лейтенант Лазарев снялся с якоря и последовал за «Востоком». Оба шлюпа остановились в дрейфе и поджидали едущего к нам капитана порта Пайпера. Во все пребывание в Сиднее мы пользовались особенно его благоприязнью; простясь с ним, прокричав друг другу взаимное «ура!» и отдав крепости салют, на который нам ответствовали равным числом, мы наполнили паруса. Капитан Пайпер не довольствовался сим изъявлением своего дружелюбия, поехал на свою дачу, мимо которой шлюпам надлежало итти, и салютовал нам вслед из своих малых пушек. Не без сожаления оставили мы место, где все время нашего пребывания проводили с большим удовольствием.
      Лишь только приближились к выходу из залива, зыбь от SО нас встретила и, по мере отдаления нашего в море, увеличивалась. Ветр, дувший в заливе от W, перешел к SW. Ясное небо задернулось облаками, мрачность покрыла берега и пошел дождь. Все повторяли русскую пословицу, при дожде употребляемую: богато жить.

1 ноября.   К вечеру ветр скрепчал, принудил нас спустить брам-стеньги и остаться под фор- и грот-марселями. Ноября 1-го погода была бурная, от юга, сопровождаемая пасмурностью, а иногда и дождем.

2 и 3 ноября   ветр дул противный от юга и временем набегали дождевые тучи; я старался удерживаться на одном месте до попутного ветра. Черные большие бурные птицы, альбатросы разных величин и цвета, беспрерывно нам сопутствовали.

4, 5 и 6 ноября.   Ветр все еще был хотя противный, но тихий, при ясной погоде. Мы воспользовались сими хорошими ведреными днями, просушивали паруса, все служительское мокрое платье, сено, взятое для баранов; вычистили и просушили палубы. По причине недостаточной твердости в шлюпе спустили все пушки с дека на кубрик, оставя одни каронады на шканцах для сигналов; запасный рангоут, в пребывание наше в Порт-Жаксоне, я убрал в нижнюю палубу, оставя самонужнейшие вещи на росторах, и к укреплению верхней части шлюпа употребил все возможные средства, как-то: положены найтовы из борта в борт у самой кормы и около бизань-мачты; под все бимсы подбили пиллерсы, ибо они были не под всеми; переправляли переборки, которые при качке судна выходили из своих мест. Парадный люк на шлюпе был в кают-компании, столяры обгородили оный переборкою, дабы холод и сырость менее пробирались в судно; привели все люки в порядок, обив их смоленою парусиною; в грот-люке вставили посредине стекло для света, а для входа и выхода команды остался один фор-люк; в оба люка команде предоставлено выходить только тогда только, когда опасность востребует скорой помощи. Докончили уменьшение лисель-спиртов по соразмерности убавленных реев.
      6-го погода была прекраснейшая, почему вынесли на шканцы купленных в Порт-Жаксоне разных птиц, как-то: белых и одного черного какаду, лорий, королевских и синегорских попугаев и одного маленького попугая с острова Маквария, промышленниками привезенного в Порт-Жаксон, где я его купил; сию птицу и черного какаду ценили более всех прочих; сверх того, у нас были два голубя с Синих гор и один с острова Отаити. Мы насчитывали на шлюпе «Востоке» восемьдесят четыре птицы. Они производили большой шум, некоторые из какаду произносили разные английские слова, а прочие птицы дикими голосами кричали и свистали. Мы взяли также кенгуру, который бегал на воле, был весьма ручной и чистоплотный; часто играл с матрозами и требовал мало присмотра; ел все, что ему давали.

7 ноября.   В полдень мы находились в широте южной 34° 41' 41"; долготе восточной 150° 46' 26"; теплоты было 16,5°; склонение компаса оказалось 90° 12' восточное.
      В первые два дня от выхода из Порт-Жаксонского залива, когда мы еще не отделились от берега, течение шло к SW 57°, семьдесят две мили, а потом ежедневно сносило нас к NW по тридцати пяти миль.
      Во всю ночь был штиль, небо облачно, и временно луна из-за облаков освещала поверхность моря; ртуть в термометре в полночь стояла на 13,8°. С утра сделалось маловетрие от востока, потом ветр час от часу свежел; мы сим воспользовались и направили путь к югу.
      7 ноября было воскресенье, а потому мы не позволили служителям завтракать, доколе они не окончили очистки шлюпа и не вымылись теплою морскою водою.
      В полдень находились в широте 35° 30' 18" южной, "долготе 152° 16' 43" восточной. Течение моря шло на SW 68°, тридцать восемь миль в сутки. В час пополудни по приглашению моему приехал лейтенант Лазарев с некоторыми офицерами к обеду. Я объявил ему, что не намерен итти к Аукланским островам, ибо сей курс нас много отвлечет на восток, по причине господствующих западных ветров в средних широтах, и приближит к путям капитана Кука, и для того, вместо сих островов, я положил итти к острову Маквария. В случае разлучения назначил, как и прежде, искать друг друга три дня на том месте, где последний раз виделись, а ежели, сверх чаяния, не встретимся, тогда ожидать неделю у северо-восточной оконечности Новой Шетландии, которую я имел намерение осмотреть; потом итти в Рио-Жанейро, и ежели там не сойдемся, прождав месяц, исполнять по инструкции, с которой лейтенант Лазарев имел копию.
      В 6 часов пополудни гости наши возвратились на шлюп «Мирный». В сие время все небо покрылось облаками, горизонт мрачностью, пошел дождь, и продолжался во всю ночь.

8 ноября.   8-го небо было также покрыто облаками, горизонт мрачен и шел дождь. Мы имели хода по семи и восьми миль в час на StO, при северо-восточном ветре; зыбь была большая от SО и производила сильные удары в носовую часть. Мы непрестанно встречали бурных птиц и плавно летящих альбатросов, разного цвета и величины.
      В полдень в носовой каюте около фор-штевня оказалась течь. Капитан-лейтенант Завадовский осматривал оную, вода входила так сильно, что слышно было ее журчание, но в какое место, невозможно было видеть за обшивкою. В Порт-Жаксоне, сколько могли, обдирали медь в носовой части, проконопатили под оною весьма хорошо и потом обили медью до самого баргоута, но и после таковой предосторожности, к крайнему всех сожалению, течь оказалась; надлежащих против сего мер в нашем положении взять не было возможности и места, а время года, лучшее для плавания в южном полушарии, нам не позволяло переменять нашего намерения.
      К ночи ветр отошел к О, а потом к SО, скрепчал и дул порывами с дождем, производя большое волнение, что принудило нас взять у марселей по другому рифу.
      Убавление всего рангоута и парусов, постановление всех пиллерсов и понижение тяжести всей артиллерии довольно ощутительно уменьшило движение верхней части шлюпа «Восток», однакоже я не смел нести много парусов, дабы чрез то, умножая ход, не увеличить течи в носовой части.
      Итак, мы, с большим трудом преодолев одно неудобство шлюпа, были заняты другим, несравненно важнейшим, которое могло произвести гибельные следствия. Не имея средства сему помочь, я имел одно утешение в мысли, что отважность иногда ведет к успехам.

9 ноября.   При том же юго-восточном свежем ветре, облачном небе, накроплении дождя и мрачности горизонта мы продолжали курс левым галсом к югу, склоняясь несколько к западу. В 6 часов утра прошли мимо плавающей морской травы. В полдень находились в широте 40° 10' 45" южной, долготе 151° 42" 28" восточной. Ртуть в термометре уже начала понижаться: в самый полдень теплоты было только 11°. Сегодня, кроме обыкновенных птиц, которые ежедневно показывались, летало около шлюпов несколько погодовестников.

10, 11 и 12 ноября.   Три дня ветр дул тихий от востока и позволял нам продолжать путь к югу. Мы все еще приуготовляли наши шлюпы для плавания в больших широтах Южного океана. Плотники обшивали корму наглухо, ибо я полагал, что сия обшивка несколько послужит скреплением для кормы и предохранит оную от волн. В полдень 12-го находились в широте 44° 53' 58" южной, долготе 150° 41' 48" восточной; течение моря в последние двое суток оказалось SW 75° 30'. Мы встретили трех китов; на одном из них видны были неровности, вероятно оброс ракушками 120.

13 ноября.   Ночь темная; по термометру теплоты 7°; мы продолжали курс к югу до самого полудня. Широта места нашего была 47° 18' 58" южная, долгота 150° 21' 44" восточная. С сего времени я взял курс SSO1/2О, дабы приблизиться к острову Маквария. Зыбь, которая шла от N0, сделалась к NW и в продолжение ночи качала нас с одного бока на другой.

14 ноября.   С вечера 14-го ветр перешел в NW четверть и дул свежий; ночь была темная; мы держались тем же курсом, имея мало парусов, дабы не уйти от шлюпа «Мирного». С утра нашел от NW густой туман, после 8 часов начал редеть, и солнечные лучи слабым сиянием проницали сквозь мрачность. От сильной качки и скрипа переборок лестниц и разных частей шлюпа весьма было неприятно оставаться в каютах, и мы большую часть времени проводили на шканцах; дождь мрачность и туман сближали горизонт нашего зрения, и нас ничто не занимало, кроме нескольких птиц, изредка летавших. В полдень мы находились в широте 50° 15' 9" южной, долготе 152° 13' 27" восточной. В продолжение дня проплыло множество морской травы; мы видели эгмондских куриц и других птиц и потому предполагали, что берег близко; от мрачности зрение наше простиралось только на пять миль. В 11 часов вечера, по причине скрепчавшего ветра с порывами, мрачностью, и предполагая, что берег близко, я сделал сигнал привести к ветру. Сила западного ветра принудила нас всю ночь остаться под зарифленным грот-марселем и фоком. В полночь сожженные фальшфейеры показали положение каждого шлюпа.

15 ноября.   К полуночи ветр вдруг стих; большое волнение от запада продолжалось, шлюпы сильно качало с боку на бок. В 3 часа утра при рассвете поставили рифленый фор-марсель, и я взял прежний курс на SSО1/2О; шлюп «Мирный» последовал за «Востоком». Ветр тогда же перешел к SW и скрепчал попрежнему. С возрастающею широтою места наших шлюпов температура воздуха приметно переменилась; по утру теплоты было только 4,5°, и все чувствовали скорое приближение холода; уже несколько дней мы надели суконное платье. В полдень находились в широте 52° 20' южной, долготе 153° 57' 22" восточной. Склонение компаса найдено 13° восточное.
      Сегодня в первый раз пробегали тучи с снегом и градом; ртуть в термометре во время порывов опускалась на 3° теплоты; широта места шлюпов была тогда 53°, время года соответствовало в северном полушарии половине мая, т. е. самой приятнейшей весне. В продолжение дня проплыло множество морской травы, которая, переплетаясь между собою, составляла как будто плоты разных величин. Шлюпы наши были окружаемы пеструшками, голубыми и черными бурными птицами и малым числом дымчатых и белых альбатросов, плавно летающих.
      Прошедшие четыре дня течением моря нас ежедневно сносило в SW четверть по четырнадцати миль в сутки.

16 ноября.   В ночь 16-го на небе было немного облаков; звезды блистали ярко; теплоты 3°. На шлюпе «Востоке» несли мало парусов, чтоб не уйти от «Мирного». До полудня нам удалось взять по двадцати лунных расстояний, по которым определена долгота:

 Мною .................................... 155° 40' 53" восточная
 Капитан-лейтенантом Завадовским ......... 155° 42' 18" „
 Штурманом Парядиным ..................... 155° 42' 51" „ 
 Средняя долгота по трем хронометрам ..... 155° 57' 59" „

      Долгота, определенная хронометрами, достовернее, нежели найденная по расстояниям луны, ибо мы недавно вышли из порта, и хронометры не успели переменить своего хода, а расстояния были измеряемы при большой качке шлюпа, которая препятствует произведению наблюдений с точностью. В полдень место шлюпов было в широте 54° 33' 16" южной долготе 155° 57' 59" восточной.
      Пришед в полдень на параллель острова Маквария, я взял курс на OtS к сему острову. В 2 часа пополудни встретили несколько ныряющих пингвинов и ежедневно провожающих нас птиц: пеструшек, черных и голубых бурных птиц, альбатросов дымчатых и белых и одну эгмондскую курицу; мы прошли мимо множества морской травы.
      Курицею Эгмондской гавани называют род мартышек (Larus, mouette или Goeland), она приметна по серо-бурому цвету перьев, по белому большому пятну при начале каждого крыла и такому же пятну при начале хвоста, приметна по хвосту, который состоит из перьев почти равной длины; в орнитологической системе описана под названием Larus catarchactes (см. Линнееву систему природы, изданную Гмелином). Вся верхняя челюсть до ноздрей, которые близки к концу клюва, покрыта особливою перепонкою. Когти на внутренних пальцах больше прочих, серпообразны, как у птиц хищных, сжаты и остры; на средних шире, тупее и загнуты; на наружных — величиною и видом между теми и другими; на задних пальцах весьма коротки, тупы и мало загнуты. Образ жизни сих птиц известен; мы видали их весьма много при берегах всех островов, лежащих в южной широте от 45 до 70°; далеко от земли не отлетают, и потому служат необманчивым признаком близости оной. По белому пятну на нижней стороне каждого крыла их весьма легко узнать на-лету даже в довольном расстоянии; летают весьма высоко; мы никогда не видали их больше двух вместе; пожирают яйца пингвинов и падалище; мясо вкусом походит на тетеревиное и для пищи весьма хорошо.
      В 8 часов вечера, достигнув из параллель средины острова Маквария по карте Аросмита, мы пошли на О; ветр стоял тихий, а потому ход шлюпов во время ночи был не более трех миль в час; я смело продолжал путь во всю ночь, ибо по упомянутой карте от сего места до острова Маквария оставалось 150 миль.

17 ноября.   В 3 часа утра мы прибавили парусов; скоро по рассвете открылся впереди нас берег на N0 82°, и мы признали сей берег за остров Маквария; в сие время видели голубых бурных птиц во множестве, несколько альбатросов и одну курицу Эгмондской гавани. В 5 часов утра я взял курс к северной оконечности острова. В 9 Остров Маквария, Остров Петра I, берег Александра Iчасов, подойдя ближе, усмотрели впереди нас каменья, омываемые большим буруном; я признал оные за самые те каменья, которые находятся на Аросмитовой карте под названием Судей (The Judge). В час пополудни, обошед по северную сторону сих каменьев в полмиле, обратился к северо-восточной оконечности острова Маквария; приближаясь к оной, под защитою берега, лег в дрейф и на ялике послал капитан-лейтенанта Завадовского на берег в бухту, на низменный перешеек, который отделяет северный высокий мыс от острова *(1); велел осмотреть, не найдется ли ручейка, чтобы наполнить свежею водою порожние наши бочки. С Завадовским поехали художник Михайлов для срисовывания вида, а для любопытства астроном Симонов лейтенант Демидов; с шлюпа «Мирного» лейтенант Лазарев и некоторые из его офицеров также отправились на берег.
      Мы предполагали, что остров Маквария покрыт всегдашним льдом и снегом, как и остров Южная Георгия, ибо оба в том же полушарии и в одинаковых широтах; крайне удивились, найдя, что остров Маквария порос прекрасною зеленью, исключая каменных скал, которые имели печальный темный цвет. В зрительные трубы мы рассмотрели, что взморье сего острова покрыто огромными морскими зверями, называемыми морские слоны (Proca proboscidea) и пингвинами; морские птицы во множестве летали над берегом.
      В 4 часа пополудни я был обрадован, увидя гребное судно, идущее к нам от юга вдоль берега, по восточную сторону острова, а вскоре за сим и другое показалось. Суда сии принадлежали промышленникам из Порт-Жаксона; они отправлены для натопления жиру морских слонов. Один отряд находился на острове девять, а другой шесть месяцев.
      Промышленники жаловались, что четыре месяца остаются без дела, наполнили все бочки и не имеют порожних, а как провизии уже мало, то им весьма неприятно было услышать от нас, что судно «Мария-Елисавета», назначенное им на смену, при отправлении нашем из Порт-Жаксона, еще тимберовалось *(2) на берегу и потому не может скоро к ним прибыть.
      От сих промышленников я узнал, что на острове пресной воды много, самое удобное место для наливания бочек по средине острова, где они расположились, и охотно готовы на всякое нам пособие. Тогда прибывших к нам я велел потчевать сухарями с маслом и гроком; они уже несколько месяцев сего драгоценного для них напитка не имели; после нашего угощения были словоохотливее и еще усерднее предлагали нам свои услуги.
      В 5 часов большой морской зверь окровавленный плыл мимо шлюпа «Востока»; мы ранили его еще двумя пулями, кровяная струя оставалась долго на поверхности моря. Я хотел спустить шлюпку, чтоб за ним гнаться, но промышленники объявили, что на воде невозможно его убить, а на берегу их много и без затруднения можно выбирать любого.
      В 8 часов вечера ялики к нам возвратились; мы до сего времени держались близ берега, куда они отправились. Капитан-лейтенант Завадовский донес мне, что, приближась к берегу, усмотрел каменья, о которые зыбь сильно разбивалась; избрал одно место, где берег отрубом, зыбь также разбивалась, но были промежутки, в коих хотя с трудом могли пристать; тогда взорам наших путешественников представилось обширное пространство, усеянное пингвинами трех родов, большими морскими зверями, которых спокойного сна ничто не нарушало. Два рода пингвинов принадлежали к тем, каковых мы прежде видели около острова Георгия и на льдах; а третий более первых; сего рода пингвинов видел спутник Кука Саундерс на острове Квергелене, и упоминает об оных в третьем путешествии капитана Кука.
      Выстрел из ружья, сделанный капитан-лейтенантом Завадовским в одного из морских зверей, пробудил всей, но они только открыли глаза, замычали и опять заснули; некоторые были весьма велики. Один приподнялся на передние лапы, разинул пасть и заревел. Завадовский прямо в него выстрелил картечью, в самом близком расстоянии; однакож зверь не свалился, а только попятился задом в море и уплыл; вероятно, он плыл окровавленной мимо нашего шлюпа. Прошёд далее по берегу, увидели ряд бочек с железными обручами, а потом землянки с затворенными дверьми; в сем месте сушили кожи, снятые с морских зверей; множество птиц вилось над головами наших путешественников. Лейтенант Демидов, не сходя с места, настрелял двадцать куриц Эгмондской гавани. Прошед еще далее по берегу, встретили множество пингвинов, которых промышленники называют «королевскими».
      Пингвины сии не уступали дороги, надлежало их расталкивать. Капитан-лейтенант Завадовский и прочие заметили у каждой птицы по яйцу, которое они держали между ног, прижав носом к нижней части брюха, на коем яйцо выдавливает небольшую оголившуюся впадину, задняя же часть его лежит на лапах, и таким образом оно держится крепко; дабы не уронить яйца, пингвины не бегают, а скачут на обеих ногах. Тут же видели пингвина, покрытого мохнатым мехом, подобным енотовому, только мягче. На возвратном пути капитан-лейтенант Завадовский взял с собою одного пингвина мохнатого и несколько королевских; набрал яиц, разного рода трав, камней, несколько кож с молодых морских зверей и их жира, настрелял эгмондских куриц, морских и разных чаек и одного попугая; но воды пресной на пути своем не нашел.
      Подняв ялик на боканцы, мы поворотили от берега и на ночь взяли курс NN0. Ветр от NW скрепчал, небо покрылось облаками, почему мы принуждены взять у марселей по два рифа. Ночь была самая темная.
      В 10 часов того же вечера, когда я ходил по шканцам, мы внезапно почувствовали два сильных удара, как будто бы шлюп коснулся мели; я велел бросить лот, но на шестидесяти сажен дна не достали, и потому заключили, не набежали ли мы на спящего кита, или прошли гряду каменьев, коснувшись оной, что, однакож могло быть для нас гибельно. Шлюп «Мирный» находился тогда под ветром на траверсе. Лейтенант Лазарев прислал на гребном судне лейтенанта Анненкова донести, что шлюп его коснулся мели и они чувствовали два сильные удара, но лотом на пятидесяти саженях дна не достали. Сие донесение вывело меня некоторым образом из сомнения, что удары обоим шлюпам в одно время и одинаковым образом не могли быть от спящего кита или от подводной мели. Я велел сказать лейтенанту Лазареву, что с нами то же самое последовало и, вероятно, мы чувствовали сей удар от землетрясения, ибо в таком случае в одно время и большой флот может вдруг почувствовать равное число ударов.
      До полуночи ветр еще более скрепчал, мы взяли по третьему рифу у марселей. В самую полночь на шестидесяти пяти саженях лотом дна не достали, и с сего времени я уже был совершенно уверен, что в близости нет никаких мелей.

18 ноября.   Пред рассветом поворотили опять к берегу, прибавя парусов и лавируя вблизи оного, искали ручья, чтоб налиться водою. В 10 часов приехали с берега промышленники и указали на свое селение, которое едва можно было отличить от берега как по малости, так и по одинакому с берегом цвету. Пред полуднем мы подошли к сему месту, легли в дрейф и послали на берег с обоих шлюпов под начальством лейтенанта Лескова гребные суда с анкерками, посадя на каждое судно по одному промышленнику, которым известен проход к берегу между каменьями; шлюпы держались под парусами близ сего места.
      В 2 часа пополудни я поехал на берег с лейтенантами Лазаревым и Торсоном и художником Михайловым; приближась к острым каменьям, о которые бурун с шумом разбивался, прохода за оными мы не видали, доколе лейтенант Лесков с берега нам не указал, где должно идти между каменьями; мы пристали к берегу у самых шалашей. Гребные суда были совершенно в безопасности: каменья защищали их от буруна.
      Начальствующий над промышленниками нас встретил и повел в свой шалаш или избу, которой длина двадцать, ширина десять футов, внутри обтянута шкурами морских зверей, снаружи покрыта травою, на острове растущею; в одном конце был небольшой очаг и лампа, в коих беспрерывно держали огонь. На очаге, за неимением дров и уголья, горел кусок сала морского зверя, а в лампе — истопленный его жир; подле очага стояла кровать; в другой половине шалаша лежали съестные припасы; внутри от копоти так было черно и мрачно, что мерцающий огонь лампы и скважина, обтянутая пузырем, мало освещали внутренность хижины, и, доколе мы не могли осмотреться, нас водили за руки; жилища других промышленников были лучше.
      Начальник рассказывал нам, что в вечеру накануне чувствовали два сильных удара землетрясения. Он уже шесть лет безвыходно на острове Маквария занимается промыслом вытапливания жира из морских слонов; других же морских зверей нет на сем острове, который еще недавно служил местом для промышленности большей части портжаксонского купечества.
      Изобилие морских котиков было причиною, что многие суда немедленно отправились из Нового Южного Валлиса для промысла их шкур, коих требовали в Англию так много, что цена хорошей шкурки котика возвысилась до одной гинеи; но неограниченная алчность в короткое время всех котиков истребила.
      Ныне на острове Маквария промышляют только одним жиром морских слонов. Убив спящего зверя, обрезают ножами жир, кладут в котлы, поставленные на камнях так, чтоб было довольно места снизу для огня, который разводят посредством нескольких кусков того же жира, и переливают оный в бочки. Часть расходится в Новом Южном Валлисе, а остальную отправляют в Англию и получают выгодную цену.
      Промышленников на острове в сие время было два отряда: один состоял из тринадцати, другой из двадцати семи человек. Образ жизни их здесь некоторым образом сноснее, нежели промышленников, которых мы видели в Южной Георгии; те и другие питаются теми же морскими птицами, ластами молодых морских слонов, яйцами пингвинов и других птиц; но здешние промышленники, имеют, кроме лучшего климата, и ту выгоду, что на острове находят средство к предохранению от цынги. Дикая капуста, так ими называемая, без сомнения спасительное средство от сей болезни, растет во множестве по всему острову; от прочей травы отличается темною своею зеленью; листья имеет широкие, выходящие горизонтально и окраенные городками *(3); поверхность сей капусты темная, а низ светлозеленый; стебли длиною около фута и так же, как листья, мохнаты; цвет на среднем стебле белый, как у цветной капусты; большая часть корня, который толщиною в два дюйма, лежит по земле, а наконец, и тонкие отростки оного входят в землю; корень вкусом похож на капустную кочерыжку; промышленники оскабливают стебли и корень, разрезывают мелко и варят в похлебке. Мы много набрали сей капусты и наквасили впрок для служителей, а для офицерского стола наделали из корня пикулей; из заквашенной варили вкусные щи и жалели, что не больше заготовили.
      Лист сего растения рассматривали натуралисты Фишер и Эйхенвальд в С.-Петербурге и наименовали Gunnera, другой род растения назван Cryptostules; а о третьем, которым весь остров покрыт, они сказали: неопределяемая трава без цвета, но нам казалось обыкновенною травою, с тою только разностью, что растет повыше от сырости климата; бараны ели оную охотно.
      Из четвероногих животных водятся на острове Маквария дикие собаки и кошки, которые всегда кроются в густой траве на возвышенностях, завезены и оставлены европейцами и одичали. Таким образом, от лейтенанта Обернибесова с шлюпа «Мирного» осталась собака, и ежели ее не приласкают промышленники, конечно, присоединится к диким собакам.
      Мы шли вдоль песчаного взморья, чтобы посмотреть морских слонов, которые по два и по три месяца лежат спокойно, не трогаясь с места. Нас провожал один из промышленников; он имел с собою орудие, которым бьют слонов; сие орудие длиною в четыре с половиною фута, толщиною в два дюйма, наружный конец шарообразен, в четыре и пять дюймов в диаметре, окован железом и обит острошляпочными гвоздями. Когда мы приближились к одному спокойно спящему слону, промышленник ударил его своим орудием по переносью: тогда слон, отворив пасть, заревел громким и жалостным голосом и уже лишился силы пошевелиться; промышленник взял нож и сказал: «жаль смотреть, как бедное животное страдает», и ножом черкнул *(4) его с четырех сторон по шее; кровь полилась фонтанами, составляя круг, после чего слон еще раз тяжко вздохнул, и с тем кончилась жизнь его. Больших слонов, кроме сего удара, прокалывают еще копьем прямо в сердце, чтоб они оставались на месте.
      Старые самцы, которых мы видели, были величиною около двадцати футов. Они имели хобот длиною около восьми дюймов, в конце хобота ноздри. Выплывают из воды по большей части на траву и лежат в ямах, как нам казалось, собственною их тяжестью выдавленных, ибо грунт земли весьма рыхлый. Самка и молодые самцы мордою несколько похожи на мосек и хобота не имеют; на ластах, служащих им вместо передних ног, по пяти соединенных пальцев с когтями; промышленники употребляют сии ласты в пищу; и говорят, что от молодых весьма вкусны. Слоны хвоста не имеют, глаза у них большие черные, кожа годна на обивку сундуков или баулов.
      Мы по сие время в Южном полушарии встречали три рода пингвинов и все они находятся на острове Маквария; на берегу не смешиваются; каждый род занимает особенные места или составляет особые стада.
      Альбатросы *(5), курицы Эгмондской гавани, голубые бурные птицы, чайки и другие морские птицы прилетают на остров Маквария класть свои яйца и выводить детей. В нашу бытность они сидели уже на яйцах. В сие время промышленники не имеют надобности в ружьях и порохе; бьют птиц просто палкою и употребляют их в пищу, почитая весьма вкусным, кушаньем.
      Пресной воды на острове много, около становища промышленников течет из горы, и наливать анкерки весьма удобно. Впрочем, и во многих других местах мы видели пресную воду, которая течет прямо в море, но по причине буруна не везде удобно оною наливаться.
      К крайнему нашему удивлению, на сем полуохладевшем острове видели множество небольших попугаев; все принадлежат к одной породе.
      Остров Маквария, по словам промышленников, обретен бригом Гезельбургом *(6), из Нового Южного Валлиса, в 1810 году, и принадлежит, как кажется, к продолжению подводного хребта, коего разные вершины составляют гряду островов: Новых Гебрид, Новой Каледонии, островов Норфольк, Новой Зеландии, острова лорда Аукланда и Маквария. Остров сей почти весь ровен, высок, покрыт рухлою землею и оброс травяными кустами, подобно как во всех северных странах. Длина оного семнадцать, ширина шесть миль; направление N1/2O и S1/2W. Средины широта 54° 38' 40" южная, долгота 158° 40' 50" восточная. Каменья, называемые Судьи и Писарь *(7), окружены рифом на 1/4 мили и находятся в широте 54° 23' 5" южной, долготе 158° 45' 50" восточной. На карте Аросмита остров Маквария положен восточное на 1° 5', камни Судьи и Писарь на столько же восточнее и на 13' южнее.
      Ветры при сем острове дуют по большей части западные; северный сопровождается сыростью и дождем, южный — холодом, а восточный бывает редко, но весьма крепкий, Температуру воздуха в зимнее время, за неимением термометра, промышленники определить не могли, а рассказывали о сем каждый по своим чувствам и все различно. В том, однакоже, все согласны, что зимою наносится от юга несколько льду, который, приткнувшись около острова к мели, довольно долго держится.
      В 5 часов мы возвратились на шлюпы с добычею, состоящею из двух альбатросов, двух десятков битых и одного живого попугая, которого мне уступил промышленник за три бутылки рому. В продолжение обозрения острова катер и ялик ездили туда беспрерывно и привозили на оба шлюпа воду довольно успешно.

19 ноября.   На ночь мы опять легли в море, ибо я был намерен ожидать обещанной промышленниками шкуры большого морского слона, так, чтоб она была совсем полная, т, е. с головою, дабы можно по возвращении в Петербург набить и сохранить вид сего редкого и примечания достойного зверя.
      Промышленники замешкались, а потому мы послали еще ялики, которые возвратились не прежде 2 часов пополудни; с шлюпа «Востока» отправлен был комиссар Резанов, он предпочел вытопленный слоновый жир пресной воде, за которою был послан, и налил все анкерки жиром за одну бутылку рому. Ветр вскоре засвежел, мы взяли у марселей по три рифа; между тем промышленники на китобойном судне доставили на шлюп «Мирный» слоновую шкуру сообразно с моим желанием. Сии добрые люди даже с опасностью жизни исполнили наше поручение, ибо нашедшая тогда густая пасмурность с мелким дождем все скрыла от глаз. Лейтенант Лазарев дал промышленникам компас и указал румб, по которому надлежало им возвратиться; сверх того наделил их провиантом и ромом, ибо они в сих потребностях имели недостаток.
      Я привел шлюп на SWtW, чтобы, приближась к берегу, итти к югу вдоль острова, для обозрения остальной части оного, но по причине пасмурной погоды, сопровождаемой жестокими порывами, я опасался исполнить мое намерение, ибо подверг бы шлюпы опасности; до темноты мы шли на SО, чтоб уйти от восточного ветра, потому что барометр все еще понижался, а как пасмурность была так густа, что мы не видели далее полмили и ветр стоял весьма крепкий, то и привели к ветру в N0 четверть, в том намерении, чтобы, когда прояснится, продолжать обозрение к югу по направлению островов Новой Зеландии, лорда Аукланда и Маквария, ибо можно было надеяться, что гряда сия не вдруг оканчивается.

20 ноября.   Ветр переменился и задул с тою же свирепостью от WtS при пасмурности и дожде, а потому в два часа утра, отдав у грот-марселя один риф, я взял курс к югу, придерживаясь, сколько можно, к западу; когда и рассвело, туман скрывал остров Маквария.
      Находясь в широте 54° 56'13" южной, долготе 159° 13' восточной, мы видели сквозь туман бледное солнце, сим воспользовались и определили склонение компаса 14° 30' восточное.
      В продолжение пасмурности летали около нас все те морские птицы, которых мы встретили около острова Маквария, проплыло несколько кустов морской травы и слышен был крик пингвинов. Ветр крепкий западный с шквалами, снегом и градом, продолжался до 9 часов следующего утра, а с сего времени настал тихий переменный.

21 ноября.   В полдень мы находились в широте 56° 12'47" южной, долготе 159° 2' 34" восточной. В продолжение дня набегали шквалы с дождем и снегом, но не долговременные, а в 10 часов вечера, имея противный от юга ветр, мы поворотили к западу, дабы не отдалиться от меридиана острова Маквария к не приближиться к пути капитана Кука.
      Сегодня также видели куриц эгмондских, много голубых бурных птиц, альбатросов дымчатых и морскую траву.

23 ноября.   Ветр от юга продолжался до полудня 23-го, когда установился из SW четверти, откуда уже несколько дней шла большая зыбь. В сие время на шлюпе «Востоке» привязали марсели, грот и фок совершенно новые, дабы, войдя во льды, в случае крепкого ветра, была надежда на паруса; старые, высушив, убрали на места.
      Мы прилагали крайнее старание, чтобы в палубе воздух был сух, и для того весьма часто топили печки, но слабость шлюпа принуждала нас выкачивать воду, и при беспрестанной качке она разливалась по палубе и производила сырость. Обращая внимание на неизвестный путь во время бури, при снеге, тумане и пасмурности между льдами, нам надлежало иметь великое попечение о шлюпе, которому предназначено противоборствовать всем непогодам.
      Мы видели пингвинов и несколько кустов морской травы; некоторые кусты казались весьма стары и подобны мочалкам. Ежели бы сие и было признаком близости земли, то большая зыбь от W и SW доказывала нам, что по сему направлению нет берега, исключая разве весьма малых островов, которые не могут преградить ход зыби.
      С полудня при свежем ветре из SW четверти и большом волнении, теплоты было 3°, по горизонту мрачность. К 4 часам ветр постепенно усиливался порывами, а к 10 часам утра превратился в бурю. Качка была так велика, что мы не могли ходить не держась, день так мрачен, что шлюпа «Мирного» часто не видали, невзирая, что был от нас недалеко. Буря сия с густым снегом и градом свирепствовала до 5 часов пополудни 24-го, тогда ветр несколько смягчился, и сила его быстро уменьшилась, но снег все продолжался.

25 ноября.   В полдень 25-го теплоты было только полградуса, а к 5 часам утра термометр остановился на точке замерзания и тогда совершенно заштилело. По степени холода заключили, что льды от нас должны быть не в дальнем расстоянии. Во весь день продолжалось маловетрие и попеременно то выглядывало солнце, то выпадал мокрый снег.

26 ноября.   26-го туман расстилался по морю, шел мокрый снег, дождь и вода от снега с снастей и парусов беспрестанно падала и все мочила. Дымчатые альбатросы весьма близко от нас пролетали, и хотя их застреливали, но, по причине чрезвычайной качки от большой W и SW зыби, невозможно было спустить ялик, чтоб брать убитых птиц.

27 ноября.   Мы шли к югу, склоняясь к востоку и придерживаясь ветра, который дул от SW тихий. Небо покрыто было облаками, а горизонт — мрачностью. Поутру пронесло куст морской травы, и мы видели одну эгмондскую курицу. Седьмой, восьмой и девятый часы утра термометр стоял на точке замерзания, а к полудню поднялся на три градуса теплоты. В самый полдень мы находились в широте 60° 21' 34" южной, долготе 163° 31' 29" восточной. Склонение компаса среднее по разным компасам было 22° 7' восточное.
      Во время обеда, прошед южную широту 60°, в которой в Северном полушарии находится С.-Петербург, мы вспомнили близкую нашему сердцу столицу и пили за здоровье любезных наших соотечественников; после полудня выпадал снег.

Источник: Ф. Ф. Беллинсгаузен.   Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 20 и 21 годов. Москва, 1949г.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32




Источник: http://www.kronstadt.ru/books/travels/bellinsgausen_9.htm#6_2
Категория: Белинсгаузен Ф.Ф. Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света | Добавил: alex (21.10.2013)
Просмотров: 85 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz